- Прости, что не успел к началу церемонии! Меня так завалили работой, что даже на рыбалку вырваться некогда. Но ведь лучше опоздать, чем вообще не явиться, правда?
Девушка подняла на него лучащиеся счастьем глаза:
- Я так рада вашему приезду!
- Я тоже! - заулыбался Тони. - С папой уже виделись?
Загорелое лицо Дитмара исказилось, будто он случайно раскусил клопа.
- Успеется! - буркнул он, разжимая объятья. - Я приехал к вам, а не к нему. Для меня вы - будущее Талинальдии, а он - ее позорное прошлое. Прости за прямоту, парень, но твой отец всегда был странным и заносчивым засранцем. Вел себя так, словно вот-вот схватит фортуну за бороду, или что там у нее есть! Ты совсем другой.
Эндерсон прогреб пятерней похожие на медную проволоку волосы, подошел к столу и придирчиво замер на коктейлями.
- Одна бурда, - заключил он после недолгого размышления. - Ничего крепкого... Ладно, на банкете напьюсь. На трезвую голову компанию Оберона я не вынесу...
Он отвернулся от стола. Задорно подмигнул сияющим от радости друзьям.
- Предлагаю поскорей закончить с церемонией и провести пару часов до банкета в моей славной компании. Нам есть что обсудить! Все за? Я так и думал!
Глава 3
Банкет был великолепен. Для украшения зала король пригласил лучших декораторов королевства. Те добросовестно отработали каждый заплаченный им талин, превратив помещение в облачный чертог, легкий и воздушный.
Стены, отполированный до зеркального блеска мраморный пол, нежнейший тюль на окнах, чехлы на мебели, струящиеся на пол скатерти - все было снежно-белым. С этой белизной контрастировала только сочная зелень расставленных повсюду букетов, да яркие платья гостей.
На застолье король пригласил лишь часть тех людей, что присутствовали на церемонии. Чуть больше шестидесяти человек, с которыми он хотел познакомить Юлиану поближе.
Виновницу торжества усадили во главе "П" образного стола слева от Оберона. Справа от него расположился принц. Остальных гостей рассадили по степени их важности для короля. Асакурийцев и Карминского - поближе, чиновников - подальше. Хиггинс так и не пришел - его место рядом с Юлианой занял Эндерсон.
На небе зажглись первые звезды, но гигантские люстры безжалостно растворяли норовившую пролезть через окна темноту. Той оставалось лишь бродить за стенами, с тоской нищенки заглядывая в это царство роскоши и вкуса. Яркий свет стекал по филигранным подвескам светильников жизнерадостными ручейками, разбивался о причудливые грани бокалов, восторженно рассыпался радужными искрами по дамским драгоценностям.
Не видимые за драпированной перегородкой, музыканты негромко играли что-то лирическое. В музыке слышались плавные переливы лесного ручья и певучесть треплющего колокольчики ветра.
Тосты чередовались со сменами блюд. Любители мяса налегали на рябчиков, жареных поросят и нежнейшую телятину. Рыбоеды уплетали малосольную семгу, устриц, лобстеров и икру. Вегетарианцы наслаждались пестревшими разноцветными овощами салатами. Кондиционеры с энтузиазмом подхватывали источаемые едой ароматы, перемешивали их в аппетитнейший коктейль и разгоняли его по залу.
Вот только Юлиане было не еды. Она с тревогой наблюдала за асакурийцами.
Один из них -Альфред Моррей, смахивал на жабу своей округлостью, приземистостью и глазами навыкате. Тони шутил, что он свои миллиарды носит в животе, потому тот такой огромный. А плешь ему на голове проела не в меру требовательная жена.
Другой - Мортон Альбиньи, напротив, был высок, статен и картинно красив. Ему было под пятьдесят, но морщины пролегали только у презрительно изогнутого тонкогубого рта. Да и седины почти не было - лишь легкий налет серебра на висках и макушке.
Мортона Тони считал реинкарнацией Нарцисса. Высочайшее самомнение, пристальное внимание к своей внешности, плюс страсть менять костюмы несколько раз за день. Все признаки налицо. Вот только Нарцисс был пустышкой, а Мортон - расчетливым и проницательным бизнесменом.
Напрягая слух - звяканье ножей и вилок о тарелки и многоголосый разговор гостей здорово мешали, - герцогиня внимательно ловила каждое произнесенное асакурийцами слово.
- Мне кажется, вам следует немного изменить герб, - ткнув замасленной вилкой в сторону украшавшего вход символа, сказал Моррей. - На короне вместо драгоценных камней нарисованы одиннадцать планет. А в Солнечной системе их всего восемь!
Юлиана не знала, чему поражаться больше: его наглости или невежеству. Любой житель страны знал, что герб был изменен Обероном восемнадцать лет назад, после возвращения из межзвездной экспедиции на Эллиум. Вокруг эллианского солнца вращались десять планет. Одиннадцатой на короне была Земля. Геральдисты объясняли это так: талинальдийцы - единственные из землян, кто побывал за пределами Солнечной системы и вступил в контакт с инопланетниками. Такое грандиозное достижение грех не запечатлеть на одном из главных символов государства!