Уильям распахнул окно и присел на подоконник. Снова глубоко затянулся.
А ведь погода на улице просто сказочная! Может, заехать после работы в парк, да побродить в нем немного? Вдоволь надышаться ароматами разогретой за день природы, ощутить шелковистость травы под босыми ногами, задремать на скамье, подставив лицо нежным лучам предзакатного солнца...
Он так замечтался, что даже прикрыл глаза. Тремя этажами ниже по двору сновали и переговаривались люди, щебетали игравшие в ветках старых платанов птицы.
Потом в эти звуки влилось урчание мотора подъехавшей к зданию министерства машины, и вдруг наступила неестественная тишина. Нет, птицы все так же пели и кричали, но люди разом замолкли, словно онемели.
Уильям приоткрыл расслабленные веки, посмотрел вниз и охнул. Его сердце неистово заколотилось, словно пыталось пробить грудную клетку и сбежать подальше отсюда, а дыхание прервалось: из только что припарковавшегося "Кольбера" выходил сухощавый человек в длиннополом мундире. Инкатор Эдмунд Карминский, прозванный Жнецом за масштабные кровавые жатвы.
Ступив на асфальт, он медленно огляделся, приковывая взглядом к месту всех, кто находился в это время во дворе. Пэришу вспомнилась легенда про Медузу Горгону, которая одним своим взглядом обращала людей в камень. Видимо, все инкаторы были ее потомками. На службе у государя их было всего трое, но всех их боялись до одури. От них фонило угрозой, как фонит пораженная радиацией местность, и это смертоносное излучение навсегда лишало попавшего под его воздействие человека уверенности в своем благополучном будущем.
Инкаторы были второй ступенькой талинальдийской власти и обладали практически неограниченными полномочиями. Разумеется, с позволения монарха, волю которого они исполняли. Имея в своем распоряжении огромный штат информаторов, оперативников и программистов, они тотально контролировали население, от школьников до министров, и их осведомленности могли позавидовать даже исповедники. Часть этой информации немедля шла в ход для поддержания порядка в стране и разруливания сложных ситуаций, часть до поры до времени оседала в бездонных базах данных.
Жителей страны пугало не столько то, что делали инкаторы, а то, как они это делали. При случае, в ход шли и пытки, и массовые казни. Все, что угодно, лишь бы достойная внимания инкаторов проблема разрешилась наилучшим образом и в самый короткий срок.
Король в шутку называл их своими Церберами, для остальных они были чуть ли не всадниками Апокалипсиса.
Карминский опустил голову, оглядывая полы однобортного сизо-синего мундира, и стоявшие за его спиной люди стали бесшумно пятиться назад, стараясь побыстрее скрыться из его поля зрения.
Министру тоже захотелось спрятаться, но вместо этого он соскочил с подоконника и бросился наводить в кабинете порядок: спрятал бутылку с коньяком, стер со шкафа оброненный на него пепел, потом метнулся к ящику письменного стола за освежителем для рта.
Только бы инкатор приехал не к нему! Только бы не к нему!
Он плюхнулся за стол, тщетно пытаясь выровнять дыхание и попутно припоминая все свои грехи и недочеты. Да нет, вроде, ничего особенного, а по мелочам Карминский к простым смертным вроде него не ездит.
Но он просчитался. В воздухе еще не успел раствориться запах дезодоранта, а в дверь его кабинета уже настойчиво стучали.
- Господин Пэриш, откройте! Пожалуйста! - услышал он перепуганный голосок своей секретарши. - К вам пришел инкатор Карминский!
Сердце министра ухнуло: все-таки, к нему! Что же он сделал не так? Руки противно затряслись, мешая повернуть защелку. Да что ж он не может совладать со своим телом? Черт! Черт! Нельзя заставлять инкатора ждать!
Справившись с замком, он широко открыл дверь и неуклюжим медведем замер в почтительном поклоне.
Жнец перешагнул через порог и потянул носом воздух.
- Хм... Коньячок? Так вот чем ты занимаешься вместо работы!
Рубашка Пэриша тут же пропиталась холодным потом.
- П...простите, господин Карминский! - жалко забормотал он. - У меня сегодня очень трудный день. Хотел немного успокоить нервы... Больше такого не повторится!
Старик снисходительно фыркнул и прошел к ближайшему из стульев. Уильям сморгнул: ему показалось, что движется не человек, а мощный, готовый раздавить жертву в своих кольцах удав. И взгляд у него был такой же парализующий.