Ее последняя фраза прозвучала так зловеще, что мужчины стали нервно переглядываться. Довольная произведенным эффектом, Юлиана вернулась за стол. Села, задумчиво прокатила между пальцами блестевшую ультрамарином ручку и негромко спросила:
- Мистер Фостер, не так давно вы хвалились своим безупречным знанием наших законов. Пожалуйста, напомните мне, какая кара предусмотрена за неповиновение инкатору?
Между лопаток Лео проползла ледяная жаба испуга. Он прекрасно знал, что это преступление считалось в Талинальдии одним из самых серьезных и каралось смертью, но ведь не станет герцогиня его убивать за такую мелочь! Наверняка блефует, просто напоминает ему, чтобы не зарывался. Ей только это и остается делать, ведь он выставил ее перед всеми беспомощной дурочкой.
Успокоив себя таким образом, он ровно, даже немного сочувствуя ей, ответил:
- Смертная казнь.
- Рада, что вы помнили об этом, - кивнула Юлиана, - и хочу попросить прощения за то, что своей мягкостью и попустительством привела вас к такому печальному финалу. Лео Фостер, именем короля, я приговариваю вас к смерти, - повысив голос, объявила она. - Вард, приведите приговор в исполнение!
Воздух всколыхнулся, вихрем потрясения промчался над людьми, с каждым новым витком вбирая в себя, ахи, шепотки и ошеломленные восклицания. Материализуйся здесь сейчас тиранозавр - и он бы не вызвал такого переполоха. Едва ли не больше всех опешил все еще стоявший за спиной скандалиста охранник. Кровь отхлынула от его смуглого лица, и без того тонкие черты еще больше заострились.
- Прямо здесь? Сейчас? - растерянно переспросил он.
- Здесь и сейчас! - резанула герцогиня.
Гвардеец нерешительно потянулся к кобуре. Фостер запаниковал.
- Вы же это не всерьез? - бледнея, пролепетал он.
Его полный смятения взгляд беспомощно заметался по лицам коллег, призывая их остановить это безумие.
Тишина сгустилась до такой степени, что стало трудно дышать.
Все понимали, что терпение герцогини иссякло и с волнением ожидали развязки. Но никто до сих пор не верил, что угроза молоденькой инкаторши может быть не просто словами.
Юлиана откинулась в кресле, ожидая приведения приговора в исполнение.
Осознав, что помощи ждать неоткуда, Лео рывком развернулся к герцогине. Ему хотелось уцепиться за то благодушие, что совсем недавно читалось в ее глазах, но вместо этого окунулся в беспощадную решимость лишить его жизни. Смешная изящная куколка вдруг преобразилась. Черты лица стали резче, потеряли живость, но при этом непостижимым образом оставались расслабленными. Такое спокойствие и отстраненность он видел лишь у старинных статуй. У изваяния богини правосудия.
По коже Фостера рассыпалась снежная крупа озноба. Нет, его бравада не может окончиться так плачевно! Она ведь шутит? Шутит же...
- Шутки закончились, когда вы проигнорировали мое первое замечание, - ответила она ему и обвела подчиненных пугающе бесстрастным взглядом.
Лео показалось, что по ним проехался плуг, перепахивающий прежние представления о своей новой начальнице. Он был готов поклясться, что переоценка сейчас идет не только в его сознании. Вон как лица у всех вытянулись!
- Предупреждаю всех: дважды я повторять не буду, - четко и размеренно проговорила Юлиана. - С этого момента каждого, кто вызовет мое неудовольствие, причем неважно по какой причине, ждет немедленная расправа. Вард, к вам это тоже относится! - рявкнула она.
От ее окрика телохранитель вышел из оцепенения и прижал пистолет к виску министра. Предохранитель щелкнул, и в этот миг окончательно уяснивший, что его сейчас и правда расстреляют, Фостер вскочил со стула и схватил гвардейца за руку, пытаясь вырвать у него пистолет: главное выжить сейчас, а потом он найдет способ образумить взбесившуюся девчонку!
Поднялся переполох. Боясь угодить под шальную пулю, некоторые из присутствовавших пригнулись, кое-кто даже сполз под стол. Прогремел выстрел, а вслед за ним грузное тело мертвого Фостера шлепнулось обратно на стул. Его размозженная пулей голова глухо стукнулась об стол.
На какое-то время зал заполнила разноголосая смесь вскриков, охов и крепких словечек, а потом его сковала тишина. Восемнадцать пар потрясенных глаз уставились на Юлиану, которую, казалось, нисколько не впечатлила только что свершившаяся по ее приговору казнь. Она царственным кивком поблагодарила гвардейца и холодно осведомилась: