- Кто-нибудь еще недоволен моим возрастом и назначением?
Таковых не нашлось. Едва встретившись с ней глазами, притихшие мужчины быстро отводили взгляд, чаще всего в сторону безмолвного ныне Фостера. Струившаяся из его раны кровь медленно заливала стол, окрашивая насыщенным красным цветом все попадавшиеся ей на пути предметы: лист бумаги, ручку, основание стакана с водой.
Сидевший слева от мертвеца министр транспорта Гудмен с ужасом смотрел на лежавший на его бедре ошметок кожи, сорванный пулей с головы его покойного соседа. Трясущейся рукой он попытался смахнуть его, но окровавленные волосы Лео тут же прилипли к пальцам. Взвигнув от отвращения, он истерично взмахнул рукой и без чувств свалился на пол.
По губам инкаторши пробежала кривая ухмылка: ни один из мужчин не бросился, чтобы его поднять. Вот и хорошо. Так и должно быть в ее присутствии.
Предобморочный взмах Гудмена перебросил клок волос Фостера на губу его ближайшего соседа по столу Лангена, и того немедленно вырвало прямо себе на брюки. Витавший в воздухе запах свежей крови мгновенно смешался с омерзительно-кислым запахом блевотины. Обтерев рот платком, Ланген вскочил, было, со стула, чтобы побежать в уборную, но тут же сел обратно, прямо в грязную лужу.
Юлиану и саму уже мутило, но она решила во что бы то ни стало довести собрание до конца. Нельзя смазать такой эффектный урок малодушным бегством. Окинув полуживых от потрясения чиновников тяжелым взглядом, она пододвинула к себе список вопросов, набросанных ею для сегодняшнего заседания, и буднично сказала:
- Продолжим наше совещание!
На другом конце стола взметнулась рука. Глава таможенной службы Гоф безмолвно просил слова.
- Говорите! - разрешила Юлиана.
- Простите, что прерываю вас, Ваша светлость, но позвольте мне отнести мистера Гудмена к врачу, - озабоченно попросил он. - У него не так давно был микроинсульт, и я боюсь, как бы у него не случилось новое кровоизлияние.
- Вы так великодушны! - милостиво откликнулась она. - Вард поможет вам.
Гвардеец взвалил на себя бесчувственного Гудмена и поволок его за дверь. Гоф последовал за ними.
Вдохновленный его примером, Ланген тоже поднял руку надеясь, что герцогиня позволит ему сменить доставлявший столько страданий липкий и вонючий костюм.
- Вы хотите что-то сказать? - сухо спросила она.
- Нет! - вдруг испугался он. - То есть да... Можно, я тоже выйду?
Юлиана одарила его ледяной, затронувшей лишь уголки губ улыбкой.
- Разумеется, как только мы закончим то, для чего сегодня собрались! Мистер Кавендиш, - обратилась она к министру чрезвычайных ситуаций, - наше обсуждение так не вовремя прервали. Прошу, продолжайте!
Кавендиш поднялся, но заговорить не успел: дверь в зал широко распахнулась, впуская Карминского. Втянув носом вонючий воздух, он брезгливо скривился и быстро обежал глазами помещение, пытаясь понять, что здесь творится. Увидев залившую уже добрую половину стола кровь и посеревшие лица чиновников, он тут же сложил все увиденное воедино и одобрительно посмотрел на ученицу. Однако, когда он заговорил, в его голосе не было ни одной теплой нотки.
- Мне сказали, что здесь стреляли, - произнес он, - и я зашел посмотреть, в чем дело.
Юлиана пожала плечами:
- Ничего достойного вашего внимания. Небольшая размолвка с мистером Фостером, которая прекратилась уже несколько минут назад.
Карминский еле уловимо усмехнулся. Девушка видела, как он рад ее поступку. "Наконец-то ты показала этим засранцам, кто в доме хозяин!" - говорили ей его глаза, но вслух он произнес другое:
- В таком случае прошу прощения, что прервал вашу работу, герцогиня!
Он ушел. Продержав совершенно ошалевших от страха и смрада министров еще минут семь, Юлиана отпустила их и сама поспешила на свежий воздух. Дышавший теплом ветерок ласково обдувал лицо, расслаблял и успокаивал.
Она шла по обласканной солнцем плиточной дорожке вдоль розовых кустов, над которыми безмятежно кружили пчелы, и сама не верила тому, что только что приказала убить человека. Однажды ей довелось приговорить к смерной казни маньяка, но чтобы вот так, лишь ради самоутверждения лишить человека жизни... Такое с ней приключилось впервые.
Странно, но никакого раскаяния она не чувствовала, только легкое сожаление от того, что ей не удалось уладить свою проблему дипломатическими способами. А может, не все трудности можно уладить полюбовно? Может, иногда к этому и стремиться не нужно? Ведь главное - результат! Ее этому всегда учили. Едва ли кто-то теперь посмеет смеяться над ее назначением.