Почти каждый вечер они коротали в "зеленой" гостиной. Раньше она была игровой комнатой принца, которую талантливый дизайнер умудрился превратить в уютный лесной уголок. Стены комнаты изображали пронизанную солнечными лучами опушку. Стволы деревьев местами были нарисованы, местами превращались в настоящие - ну, почти настоящие, - березы, клены и сосны. В одном из углов комнаты рос толстый дуб. На одной из его мощных веток до сих пор висели качели. Их давно уже следовало бы снять, но Тони нравились связанные с ними воспоминания. Да, на этих качелях уже не покатаешься - ветка сломается, зато можно посидеть на ярко-желтом диване или на пуфиках в виде пеньков.
Юлиана предпочитала диван. Листая каталог выставленной на продажу недвижимости, она краем уха слушала пролистывавшего новостные сайты принца. Он сидел рядом и время от времени подносил к ее глазам планшет с очередным возмутительным заголовком.
- Нет, ты посмотри, что они пишут! - негодовал он. - "Все люди, хорошо знавшие герцогиню Делайн, вскоре оказывались в тюрьме, становились наркоманами, калеками, либо погибали. Случайность это или закономерность? Не нам судить, мы лишь освещаем факты. А они говорят следующее: близкая подруга герцогини была зверски убита при весьма странных обстоятельствах..."
Глянцевое фото белоснежной виллы на берегу океана вдруг выцвело, подернулось рябью. Вместо него перед глазами девушки появился диван, на котором трое отморозков насиловали ее подругу. Красный кружок с ценником виллы расплылся и потек по светлой обивке кровавыми ручейками. Сердце привычно сжалось от давней, все время саднящей сердце боли.
Виктория... Ее любимая университетская подруга, за которую она бы без раздумья отдала свою жизнь, мертва. Мертва только потому, что имела неосторожность подружиться с нею и не понравиться Карминскому...
Юлиана и не пыталась отогнать от себя страшное, изматывающее даже спустя два года воспоминание: Тори кричит и корчится от боли, а она, связанная, наблюдает за ее медленным умиранием. Сколько это длилось? По ощущениям - вечность, по полицейским протоколам - чуть больше двух часов. А когда ее подруга испустила последний вздох, Карминский заставил ее насильников перестрелять друг друга. Последнего убил сам.
Четыре человека умерли лишь для того, чтобы она усвоила два жестоких жизненных урока. Первый: "Привязанности делают человека слабым". Второй: "Или ты, или тебя." Надо отдать Карминскому должное - он был непревзойденным учителем: показывал, а не рассказывал, и каждый его урок был поистине незабываем.
- С ума сойти! Как они могут обвинять тебя в смерти Виктории? - окончательно вышел из себя принц.
Юлиана заморгала, рассеивая видение.
- Но ведь это правда. Она умерла из-за меня. А я не смогла отомстить за ее смерть... Даже полиции соврала...
- Своим молчанием ты спасала других своих друзей, - напомнил ей Энтони. - Если бы ты дала показания против Карминского, то он бы убил и их, и семью Виктории!
- Знаю. Он всегда приводит свои угрозы в исполнение.
Скованный горечью голос девушки звучал глухо и неестественно, словно доносился сквозь могильную плиту ее подруги. Да, она выменяла свое молчание на чужие жизни, но это нисколько ее не оправдывает. И продолжает как ни в чем ни бывало общаться с Карминским, который всеми силами пытался свести ее с ума и довести до самоубийства. У него это почти получилось.
Она опустила взгляд. Тонкий, едва заметный шрам на десять сантиметров выше запястья, напоминание о дне своей наибольшей слабости. На другой руке такой же. Она бы давно была мертва, если бы ее не спас университетский охранник, Эндрю Нортон. К несчастью, он дорого заплатил за свое геройство и теперь живет от диализа до диализа: отбитые почки все время отказывают. И за его увечья она тоже не может отомстить, потому что Карминский, каким бы мерзавцем они ни был, нужен стране намного больше, чем она. В его руках мощнейшая агентурная сеть, и он всегда виртуозно решает поставленные перед ним задачи. А она... она - никто. И у нее нет ничего, кроме знаний и огромного желания помочь своей стране выбраться из кризиса.