Возвращаясь с очередного осмотра, она загрустила. Помогавший ей подобрать дом риелтор - тоже. Он уже показал ей почти все выставленные на продажу особняки, и теперь расстраивался, что не сорвет солидный куш. Разумеется, за труды она ему и так щедро платит, но на сделке он получил бы в несколько раз больше.
"Неужели я так и не найду себе дома по душе? - расстраивалась герцогиня, рассеянно глядя на подступающий к трассе лес. - А места здесь красивые, совсем как в моих мечтах..."
Пейзаж за окном и правда мало кого оставил бы равнодушным. Октябрь - этот непревзойденный художник - уже успел расписать листву сочными мазками всех оттенков красного и желтого, а полуденное солнце подарило ей золотистое сияние. Только трава еще оставалась зеленой и свежей, радуясь отдыху от иссушающего летнего зноя. Через приоткрытое окно в салон проникал горьковато-влажный запах осени.
Юлиана встрепенулась: на фоне похожего на шар багряного куста виднелась невзрачная табличка с указателем "Продается дом". А через десять метров от трассы шло ответвление направо.
- Гай, сверните, - велела герцогиня водителю.
Тот притормозил, критически оглядывая ведущую вправо ухабистую дорогу.
- Ваша светлость, там наверняка какая-то развалюха, - уныло пробурчал риелтор. - В этой местности нет ничего достойного вашего внимания.
- Не посмотрим - не узнаем, - буркнула в ответ Юлиана.
"Кольбер" утробно заурчал, поворачивая в нужном направлении. Примерно через полкилометра лес поредел, потом вовсе растаял. Взору девушки открылся добротный двухэтажный особняк из светло-серого камня. Высокий забор из белого кирпича не позволял рассмотреть двор, но Юлиана сразу поняла, что приехала сюда не зря. Просто на душе вдруг стало легко и приятно, будто с этим местом у нее были связаны теплые воспоминания.
Машина замерла у покосившегося, местами разбитого бордюра. Сквозь разломы камня пробивался бурьян, в одной из трещин торчал чахлый кустик бледно-красных ягод. Серая корабельная краска на металлических воротах местами вздыбилась и напоминала растрескавшийся асфальт. Риелтор презрительно скривился.
Сидевший рядом с водителем Вард, которому герцогиня с недавних пор благоволила больше, чем остальным своим гвардейцам, вышел из машины и направился к воротам. Нажал на залапанную желтую пуговку звонка, прислушался.
Через пару минут после этого за воротами надсадно заскрипела дверь и раздался заливистый собачий лай. Юлиана заулыбалась - хозяева дома! - и тоже вышла из автомобиля. Оглядела в порядке ли ее бежевый плащ, подтянула пояс, порадовалась, что они с телохранителем не по форме. Авось в гражданском платье ее не узнают!
- Да тише ты, Бадя, тише, - услышала она добродушный мужской голос.
Пес еще раз тявкнул и примолк. Заскрипел засов и калитка распахнулась, пропуская высокого улыбчивого старика в растянутом свитере и мешковатых брюках.
При виде незнакомцев собака угрожающе зарычала. Хозяин дома ласково потрепал ее по загривку.
- Все в порядке, Бадя. Это гости, понимаешь? Гости. А ты разлаялся. Разве гостей так встречают? Беги отсюда, я сам справлюсь!
Дернув ушами, овчарка потрусила к конуре, а старик сделал приглашающий жест.
- Добро пожаловать, леди! Добро пожаловать, джентльмены, - поочередно кланяясь, сказал он. - Меня зовут Алан. Можно мне узнать ваши имена?
Герцогиня протянула ему руку, приветливо сжала шершавую натруженную ладонь. Не узнал, чудесно!
- Я Юлиана, а это Вард! Мы бы хотели осмотреть ваш дом. Он ведь продается?
- Продается, леди, продается, - закивал Алан. - Да вот только никак не продастся... Уже третий год не можем найти покупателя на эту развалюху.
Девушка внимательно огляделась. Дом совсем не напоминал развалюху. Каменная кладка выглядела очень прочной. Такая, наверное, и удар тарана бы спокойно выдержала. А вот окна - да, нужно менять. Тут никакая реставрация не спасет: деревянные рамы совсем истлели. Да и крыша выглядит не лучшим образом, похожа на щербатый рот: покрытые темным налетом черепицы повываливались то тут то там, словно выгнившие зубы. А вот поддерживавшие навес у входа четыре колонны совсем неплохи. Почистить - будут как новые.