К несчастью, так с ней держался не только архитектор, но и все остальные люди, с которыми она так или иначе контактировала. Вскоре девушка стала ощущать себя призраком, которого мало кто видит и слышит, но все боятся.
То, что сначала казалось избавлением от проблем, понемногу становилось проклятьем. Ей не с кем было поговорить по душам, да что там по душам? - просто поговорить! Конечно, у нее был Энтони, но он не мог заменить всех людей на свете. К тому же принц был слишком правильным, неспособным на безумства, что делало общение с ним несколько пресным.
Глубоко внутри Юлианы таился вольнолюбивый бесшабашный дух. Крепко стиснутый рамками сана и условностей, он не находил себе выхода и заставлял девушку страдать от невозможности жить, как нравится. Иногда она позволяла себе мечтать о запретных для нее житейских радостях. Представляла, как здорово было бы сходить на танцпол или в аквапарк, а еще лучше - провести вечер в компании друзей. Но друзей не было, а появляться в местах скопления людей без толпы телохранителей было опасно.
Жизнь перестала радовать. Работа выматывала нервы, дом, в который Юлиана совсем недавно хотела поскорее вселиться, стал немного пугать: вдруг одиночество в нем будет чувствоваться еще острее? Хотя, еще неизвестно что хуже: одиночество или ежедневные встречи с асакурийцами. С некоторых пор они практически поселились во дворце, и каждый ужин герцогине, вместе с королевской семьей, приходилось проводить в их компании. Во время трапез Юлиану покидали мысли о своей никчемности и ненужности - на смену им приходили грезы о том дне, когда король хотя бы частично расплатится со своими кредиторами.
Ее мечты были не пустые - месяц назад ОНГ, разумеется при активном содействии президента Эндерсона, согласилась помочь Талинальдии долгосрочным кредитом. Теперь самым трудным было дождаться конца согласований и бумажной волокиты. А когда поступит первый транш, Оберон без раздумий отправит этих асакурийских пауков прочь и начнет поднимать одряхлевшую страну без их помощи. Только бы он успел прийти вовремя...
Глава 8
Октябрь подошел к середине. Ремонт приобретенного герцогиней Делайн особняка шел полным ходом. Иногда она приезжала в него якобы для того, чтобы проверить, как идут работы, но на самом деле, чтобы побродить по просторным комнатам и представить, как счастливо она здесь заживет, может быть даже не одна.
Интересно, получится ли у нее когда-нибудь создать семью? Правилами это не запрещалось, но и не приветствовалось: у инкатора не должно было быть слабых мест. За последние двести лет только четыре инкатора заключили браки, и только у двоих из них были дети.
О детях Юлиана даже не мечтала. Лучше вовсе не знать счастья быть матерью, чем - не дай Бог! - потерять своего ребенка. А о том, что имея мать-инкатора, малыш будет в постоянной опасности, она знала наперед.
Нет, детей ей заводить никак нельзя! Взять того же Карминского, который уже дважды был в браке и, хотя его жены были чуть ли не втрое моложе его, отцом так и не стал. Зато вдовцом успел стать дважды, причем обе его жены покончили жизнь самоубийством, что мало кого удивляло.
А вот Хиггинс даже не помышлял о браке: он был женат на своей профессии и любил ее до самозабвения. Юлиана не хотела загадывать наперед, но склонялась к мысли, что и для нее одиночество - наилучший образ жизни, ведь когда у тебя нет близких, то никто не сможет причинить им боль. Но вот ведь проблема: когда их нет, больно тебе!
Дни шли, деревья и кусты теряли свое яркое убранство, и осень все чаще хандрила, не желая расставаться с их красотой. Земля все больше остывала, впитывая ее холодные слезы, и даже плотный ковер из опавших листьев не мог ее согреть.
Юлиана хандрила вместе с природой, отчасти из-за отсутствия друзей, отчасти - из-за того, что работа не ладилась.
Уже целых три недели все спецслужбы страны выслеживали хакершу, избиравшую своей мишенью правительственные базы данных. Она легко взламывала их одну за другой, как будто они не были защищены десятками различных способов. Для чего ей нужна была информация, никто не знал - та пока нигде не всплыла, но власти с ужасом ждали дня, когда ее пустят в ход.