Жнец убрал руку со стола и отечески улыбнулся.
- Я так и думал.
Спустя десять минут Карминский шагнул в уютную утробу своего "Кольбера". Пора было ехать во дворец: сегодня посвящали в инкаторский сан его ученицу Юлиану Делайн, на подготовку которой он убил пять лет своей бесценной для государства жизни. И еще повезло, что только пять! Поживи его коллега Витовский подольше, эта мука затянулась бы еще на несколько лет, ведь хорошо подготовить государственного деятеля такого масштаба было крайне сложной задачей.
Обычно до вступления в эту должность кандидат - обязательно мужчина! - должен был проработать в инкатории не менее десятка лет, из года в год доказывая свою способность решать нерешаемые для других задачи. Так было все четыреста лет правления Астаротов, пока сумасбродный Оберон не решил сделать инкатором четырнадцатилетнюю подружку своего сына, дочь герцога Делайн.
Овдовев через год после рождения дочери, герцог пустился во все тяжкие. Угомонился, лишь промотав и здоровье, и состояние. Потом женился на женщине с ребенком, а собственного отправил в школу-интернат за полтысячи километров от дома, с глаз долой, из сердца вон.
И жила бы позабытая отцом девочка в этой школе до совершеннолетия, если бы однажды не оказалась в больнице одновременно с тяжело заболевшим принцем Энтони. Дети подружились и с той минуты больше не расставались.
По просьбе короля непутевый Делайн с удовольствием снял с себя отцовское бремя и переложил воспитание и образование нелюбимой дочурки на плечи Оберона, который тут же переселил Юлиану во дворец.
Придворные ахали от умиления - их добрый монарх приютил бедную сиротку! - но истинные мотивы его благородного поступка и не пахли бескорыстием. Правда была в том, что принц Энтони с трудом держался за жизнь, а Юлиана успешно развлекала его и отвлекала от мрачных мыслей. В чем-то даже заменяла недавно умершую мать принца.
Очень скоро мальчик ожил и окреп, словно она питала его своей энергией. Юная герцогиня стала для него не просто подругой и названной сестрой, но смыслом жизни. Он безоговорочно ей доверял, прислушивался к ее советам, даже стал охотней учиться, боясь перестать быть ей интересным собеседником.
Надо отдать Юлиане должное: несмотря на свалившееся на нее счастье, она осталась такой же скромной молчаливой девочкой, как и была. Никогда не злоупотребляла своим влиянием на наследника, никогда ничего не просила для себя. Астароты стали для нее любящей семьей, о которой она всегда мечтала, и большего ей было не нужно.
К удивлению Карминского, короля такое мощное влияние девочки на принца не пугало, скорей, радовало. И это было странно, учитывая как болезненно Оберон переносил тот факт, что стал занимать в сердце сына лишь второе место.
Уже тогда Жнец заподозрил, что здесь кроется какая-то тайна, и Юлиана появилась в жизни Астаротов не так уж и случайно. Спустя полгода это подозрение переросло в абсолютную уверенность, когда Оберон вдруг пожелал сделать малышку герцогиню инкатором, а чтобы максимально ускорить процесс ее подготовки к сану, заставил Карминского заниматься учебой девочки лично.
Эдмунд до сих пор дословно помнил тот разговор, вернее, скандал. Он тогда просто взбеленился, впервые в жизни. Виданное ли дело, чтобы инкатор тратил свое драгоценное время на воспитание малолетней пигалицы, при этом продолжая выполнять свою основную работу! У него и без того напряженный график! Он бы еще мог с этим смириться, будь на месте Юлианы толковый парень, но делать инкатора из доброй ранимой девочки - совершенно идиотская затея. Он так и сказал об этом королю, не стесняясь в выражениях, и чуть не онемел, услышав его ответ: "Она - особенный ребенок, Эдмунд! Если бы ты знал ее мать, то понял, насколько обоснован мой выбор! Она еще тебя сто раз переплюнет!"
На чем базируется такая глубокая уверенность короля, Эдмунд даже не представлял, и пояснений на эту тему не дождался. Проведенное им расследование тоже не дало никаких результатов: правду о герцогине знал только Оберон, но своим знанием делится ни с кем не собирался.
Убедить его отступиться от своей затеи не удалось и тогда Карминский превратил воспитание Юлианы в дрессировку, изматывающую и жестокую, в надежде, что девчонка либо сойдет с ума, либо уговорит своего "благодетеля" Оберона найти ей более подходящее и менее нервозатратное занятие.
Не получилось. Когда издевательства Жнеца достигли апогея и Юлиана едва не отправилась на тот свет - исключительно по собственной инициативе! - король едва его не казнил. Пришлось смириться и больше не выходить за рамки установленных им требований. Хорошо, что все это наконец закончилось.