- Кве...нтин... - пролепетала Юлиана, а в следующий миг потревоженная рептилия гибкой молнией кинулась на нее. Вскрикнув, девушка отшатнулась, потеряла равновесие и стала сползать по крутому склону вниз.
Она была настолько парализована происходящим, что почти не испытывала страха. Воспринимала лишь отдельные моменты: боль в сильно натянутой руке, за которую ее схватил Квентин, острые выступы камней, впившихся в грудную клетку, и шум в ушах, все сильнее нарастающий от тошнотворного ощущения абсолютной пустоты под ногами.
- Ваша светлость, держитесь! - прокричал телохранитель. Он распластался на тропинке и свободной рукой лихорадочно шарил по скале, выискивая за что бы зацепиться.
Юлиана попробовала последовать его совету, но не смогла даже шевельнуть пальцами. Тело все больше обмякало, принадлежа теперь не ей, а зовущей его пропасти. Она посмотрела на поджидающие ее внизу камни. Интересно, что она почувствует, когда рухнет на них? Каково это - разом сломать множество костей? А если она упадет в воду, смягчит ли та удар? Насколько она знала - нет.
Перед глазами девушки замелькали мушки надвигающегося беспамятства. Хорошо бы провалиться в него раньше, чем в пропасть...
- Не смотрите туда! - истошно орал Квентин, упрямо возвращая ее из сладкого забытья в ужасающую реальность. - Смотрите лучше на меня! Видите, я вас держу! И я не дам вам упасть!
Юлиана встрепенулась и подняла глаза на кряхтевшего от натуги Квентина. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять, что его заверения были просто бравадой: он медленно, но неуклонно сползал вслед за ней сам.
Как же не хочется тянуть его за собой! Все равно, что ребенка убивать! Почему так? Ведь она вот-вот погибнет именно по его вине! Неужели из-за его трогательных рассказов и не чаявшей в нем души бабушки? Ах, да какая разница из-за чего? Господи, как же болят ребра! Каждый вдох превращается в муку. Зачем ей это терпеть, если все равно невозможно спастись?
Она прикрыла глаза, чтобы защитить их от сыплющейся со склона пыли и камешков. Усмехнулась бессмысленности своей попытки уберечь то, что вот-вот станет мертвым.
- Ух ты! Здорово! Я нашел, за что держаться! - завопил Квентин. - Какой отличный куст! Сейчас я вас вытащу!
Очередной рывок вверх. Раскаленная, как сталь в доменной печи, боль рванулась к плечу, обожгла грудь и перекрыла девушке дыхание.
Снова рывок и снова неудача! По свезенной с ребер кожи покатились липкие теплые капли. Это невыносимо! Нужно скорей прекратить эту муку, все равно ничего не получится!
Хлипкий куст, за который цеплялся гвардеец, грозил с корнем вылететь из приютившей его расщелины.
- Зачем вы пытаетесь меня спасти? - с трудом выговорила Юлиана. - Я ведь ясно сказала, что сегодня же отдам вас под трибунал! Вы сторицей заплатите и за аварию, и за побег Велари!
- Я не... не специально! - просипел Квентин.
- Ложь! - сердито крикнула она, пытаясь вынудить его разжать руку. - Я отдам вас на растерзание Карминскому, как только доберусь до телефона! Вы мне за все ответите, если я выживу!
К удивлению Юлианы, парень, вместо того, чтобы сбросить ее в пропасть, удвоил усилия. Его лицо от натуги покраснело настолько, что веснушки стали неразличимы, а по виску, несмотря на сырой холодок, затейливым изгибом стекала струйка пота.
- Выживете! - заверил ее он. - А если и упадете, то вместе со мной. Только этого ни за что не случится!
Его покрытая пылью рука дрожала от напряжения, а натянутые сухожилия грозили порваться. Еще чуть-чуть, и они рухнут в бездну оба, а брать на себя перед смертью еще один грех Юлиана не хотела.
- Отпустите меня! - сердито приказала она. - Вы все равно не сможете мне помочь! Спасайтесь, пока можете!
- И не подумаю! - упрямо замотал головой Квентин. - Я джентльмен, а джентльмен никогда не бросит даму в беде!
Девушка с трудом подняла висевшую безвольной плетью свободную руку, чтобы разжать удерживавшие ее запястье пальцы телохранителя, но в это мгновение он дотянулся до плетущегося по скале прочного корня, немного привстал и изо всех сил дернул девушку на себя.
Мир Юлианы вспыхнул багровым маревом боли. Острые уступы камней изорвали ее мундир, граблями проехались по груди и животу, а сустав словно вырвали из запястья. Зато теперь вместо пустоты под ней была грубая, но такая осязаемая и надежная скала.