Жнец посмотрел на часы. Церемония началась больше часа назад, но он не торопился: его присутствие - слишком великая честь для этой малявки. Конечно, король разозлится, что он пропустил самую важную часть торжества, но что с того? У него есть уважительная причина для отсутствия.
"Даже если повод на самом деле пустяковый, вроде побега Бэнистера," - с улыбкой подумал он.
В ту минуту, когда Карминский садился в "Кольбер", Пэришу сообщили, что Мейсон Бэнистер только что попросил политического убежища во враждебной Талинальдии Гаяне. Трясущейся рукой Уилл выдвинул ящик стола и вытряхнул из него бумаги, освобождая двойное дно, где лежал пистолет.
Веющий смертью металл пугал и успокаивал одновременно. Больше успокаивал. Сейчас придет долгожданное освобождение.
Свободной рукой Уилл подтянул к себе рамочку с фотографией семьи. Нежно провел пальцем по лицу жены, с любовью задержал взгляд на младшем сыне.
- Сынок, прости, я обещал свозить тебя в Воздушный город, но уже не смогу. Знаю, я плохой отец и это станет моим очередным невыполненным обещанием, но я должен уйти. Если меня не станет, Карминский никого из вас не тронет. Он не из тех, кто будет пинать мертвую собаку...
Пистолет коротко рявкнул, подтверждая его слова.
Глава 2
Стоянка перед дворцом напоминала выставку гигантского автосалона. Полуденное солнце растеклось по отполированным корпусам машин жидким золотом, превратив их в отражатели. Глаза Карминского заслезились от слепящих отблесков, и он прикрыл их сложенной козырьком ладонью.
Июльское марево лениво колыхалось в воздухе, плавя асфальт и с каждым вздохом заполняя легкие душным текучим жаром. Плотная ткань мундира немедленно впитала в себя вездесущие лучи и стала разогревать и без того разгоряченную кожу.
Тихо бормоча под нос проклятия, инкатор прибавил шаг, мечтая поскорее оказаться внутри похожего на собор белоснежного здания, в котором проводились коронации, королевские свадьбы и другие наиболее важные для династии Астаротов церемонии.
Радовало старого ворчуна одно: Оберон внял его советам не украшать дворцовый комплекс цветами и воздушными шарами. Посвящение в сан - церемония строгая, к тому же крайне редкая, и нечего портить ее девчачьими финтифлюшками, даже если виновница торжества - девятнадцатилетняя девушка.
Жнец фыркнул. Какая все-таки глупость со стороны монарха давать такую огромную власть малоопытной девчонке! Все равно, что позволить малышу понажимать кнопки в центре запуска ядерных ракет: последствия могут оказаться самыми плачевными. Но разве ж этого упрямца переубедишь?
По виску инкатора сбежала струйка едкого пота. До чего же жарко! Скорее бы кончилось это лето! Эдмунд про себя обругал две недели назад скончавшегося инкатора Витовского, на место которого король тут же назначил эту малолетнюю пигалицу. Старикан мог бы умереть на пару месяцев раньше, когда было прохладней.
Едва он ступил на истертые за три сотни лет ступени, слуги в вишневых ливреях широко распахнули перед ним украшенные резьбой створки двери и согнулись в глубоких поклонах.
Эдмунд вошел в кричащую роскошь зала. Всюду лепнина и позолота, так раздражающие глаз аскета. Остановился, привыкая к куда более тусклому, чем на улице, освещению.
В помещении стояла сильная духота, несмотря на множество работавших на всю мощь кондиционеров. И если бы только духота! Куда хуже была удушающая смесь запахов пота и нескольких десятков парфюмов. Словно толпа не знающих о существовании душа туземцев громила витрины с духами. Карминский порадовался, что не пришел раньше - это воздух не достоин пачкать его легкие. По привычке, внимательно огляделся.
Стены из белого мрамора лениво ловили исходивший из семи огромных хрустальных люстр свет, а потом отражали его мягкими отблесками.
Справа и слева тянулись длинные ряды бордовых бархатных кресел. Часть из них была занята празднично одетыми людьми, другие пустовали.
Дальняя часть зала была освещена ярче всего. Там, на покрытом бордовым ковром возвышении, купаясь в многочисленных хрустальных бликах, стояла виновница торжества. Среднего роста, изящная до хрупкости девушка, в точно таком же, как у Карминского, мундире.
К большой радости инкатора, официальная часть церемонии закончилась: Юлиана уже дала все предписанные протоколом клятвы и теперь принимала поздравления.