Она с досадой бросила письмо на стол. Пожилая служанка шарахнулась, словно испуганный кошкой воробей. Герцогиня подняла на нее недоуменный взгляд.
- Простите, Ваша светлость! - низко опуская голову, пробормотала женщина.
"За что?" - хотела спросить Юлиана, но промолчала. Спроси - кухарка перепугается еще больше, снова начнет извиняться и оправдываться. Вся прислуга боится ее до одури, неизвестно почему. Неужели только из-за сана и сказок, которыми тот окружен? Весьма вероятно! Ведь она даже голос ни на кого ни разу не повысила!
- Марта, я хочу побыть одна, - сказала она.
Плечи служанки обмякли, грудь поднялась в облегченном вздохе. Поклонившись хозяйке, она юркнула за дверь столовой.
Юлиана отпила глоток кофе и отставила чашку: напиток показался таким же безвкусным, как и ее отношения с людьми. Конечно, при желании можно расположить прислугу к себе, но нужно ли? Тогда она сама поневоле начнет привязываться к этим людям, а этого лучше не делать, ведь все, что ей дорого, обречено. Так было и будет всегда. Инкатору нельзя иметь ни слабостей, ни привязанностей, и шестнадцать трупов людей, которых она любила или за которых когда-то заступалась, тому подтверждение.
И напрасно она себе повторяла, что учитель больше над ней не властен - страх нарушить его главное правило въелся в ее сознание, как кислота въедается в кожу.
Она снова потянулась к чашке. До чего же ужасные ногти! Обломанные, с забившейся под сколы грязью. Нужно срочно привести их в порядок. И не только ногти - даже ее дела запущены.
Привычка все и всегда контролировать самой, была, конечно, полезной, но в последнее время Юлиана стала всерьез задумываться о помощнике или даже нескольких, которые бы занимались ее домом и средствами. Особенно средствами- она понятия не имела, как грамотно ими управлять.
Наверное, стоит заехать к министру финансов. Уж кто, как не он, сможет порекомендовать ей подходящего для этого человека?
Но сначала следовало вернуть себе прежний лоск после перипетий вчерашнего дня. Для этого Юлиана пригласила к себе парикмахера, маникюршу и визажиста.
Спустя пару часов ее кожа засияла свежестью, ногти вновь приобрели идеальную форму, а ссадины на лице были умело затонированы и прикрыты зачесанными набок волосами.
Когда мастерицы закончили работу и подвели герцогиню к зеркалу, она с трудом узнала себя. Молодежная, нарочито небрежная укладка вкупе с легким макияжем совершенно преобразили ее, превратив из снежной королевы в озорную девчонку. Поначалу Юлиана была против использования косметики, но ее убедили, что подчеркнутые глаза и губы отвлекут внимание от повреждений кожи. Так и оказалось.
Щедро отблагодарив женщин за свой новый облик и отпустив их по домам, Юлиана замерла перед шкафом. Хотелось надеть что-то соответствующее созданному парикмахером и визажистом образу, но ничего подобного в ее гардеробе не оказалось: половину шкафа занимали зимние и летние мундиры, другую - строгие, наглухо закрытые платья и пара костюмов. Она вспомнила забитые всевозможными платьями, джинсами и кофточками шкафы своих университетских подруг и еще больше поскучнела.
"Когда ты в последний раз посещала кутюрье?" - всплыла в голове вчерашняя фраза Энтони. - "Да никогда!"
- Просто у меня не было такой необходимости, - оправдываясь перед самой собой, смущенно пробормотала Юлиана. - Все равно я почти не вылезаю из мундира! Да и ходить мне некуда! И некогда!
Она сняла плечики с черным платьем-футляром и повертела его перед глазами. Совершенно не подходит ни к прическе, ни к настроению! В таком только панихиды посещать или монастырь...
Бросив платье на кровать, с робкой надеждой перебрала одежду еще раз и разочарованно вздохнула. Да уж! Тони, как всегда, прав. Ей всего девятнадцать, а она одевается, как старуха! Ну, или как инкатор, что в общем-то, в плане гардероба, одно и то же.
-Сегодня же куплю себе что-нибудь яркое и красивое, - пообещала она. - В крайнем случае на следующей неделе. Вот только с делами разберусь и сразу устрою себе шопинг!
Юлиана вернулась к кровати и принялась натягивать на себя платье, стараясь не повредить макияж и прическу. Убедившись, что они не пострадали, обула черные лодочки на высоком каблуке и накинула светло-бежевое свободное пальто.