-Это мое государство, и я решаю, кого и когда назначать инкаторами! - перебил король. - К тому же ты прекрасно понимаешь, что чем раньше она начнет работать самостоятельно, тем опытнее станет к моменту моей кончины, которая не за горами!
- С этим не поспоришь. Впрочем, меня больше тревожат не ее грядущие ошибки, а то, что Юлиана попробует действовать по-своему, не прибегая к жестокости. Очень скоро она поймет, что без нее не обойтись, и вот тогда ждите проблем. Хотя, они свалятся на нее гораздо раньше. Завтра же она поймет в каких условиях ей придется работать и раскиснет.
Лицо короля омрачилось озабоченностью.
- Ты сейчас о чем?
Карминский подался к перилам балюстрады и широким жестом обвел переполненный народом зал.
- О ваших подданных, разумеется! Посмотрите на их лица! Посмотрите, с какой насмешкой они глядят на вашу малютку-герцогиню! Для них она не инкатор, сколько бы регалий вы на нее не навешали, а всего лишь девятнадцатилетняя соплячка, едва покинувшая ученическую скамью. Неужели вы считаете, что они примут ее своей начальницей?
Блеклые брови Оберона мохнатыми гусеницами сползли к переносице, и он стал внимательно вглядываться в лица собравшихся на церемонии чиновников.
Жнец был абсолютно прав: те смотрели на Юлиану безо всякого уважения, зато с нескрываемым любопытством и даже умилением. Так смотрят на забавную обезьянку, которая протягивает свою крошечную ручку за угощением. И то, что этим угощением была одна из самых высоких должностей в стране, только добавляло им интереса. Они поздравляли герцогиню со снисходительными улыбками, даже фамильярно, только что по щечке не трепали.
Искореженные артритом пальцы Астарота сжались в кулаки.
- Они ведут себя, словно равные ей! - с гневом заметил он.
- Ошибаетесь, Ваше величество! Они ставят себя выше нее, - безжалостно поправил его Карминский. - Ваше решение сделать инкатором женщину, да еще и столь юную - никому не понятная блажь. Никто не примет ее всерьез, пока она не покажет зубы!
- А она их покажет? - с надеждой спросил Оберон.
Карминский пожал плечами. Он и сам не знал, как поступит его своенравная, но чересчур миролюбивая ученица, подвергнувшись остракизму.
Король отошел от перил и тяжело опустился на стоявшую у стены резную скамью. Помолчал, кусая губы, несколько раз глубоко вздохнул, выравнивая сбившееся от волнения дыхание, а потом попросил:
- Эдмунд, помоги ей! Эта стая должна принять Юлиану своим вожаком! Ты же знаешь, как для нас с сыном это важно! Только она может стать для него опорой в государственных делах, другого советника он не примет! Скорей, откажется от престола! Не дай им сломать ее! Тебя они боятся, тебя они послушают!
Карминский медленно повернулся к нему. До чего же жалок становится его король, когда речь заходит о принце! Этому болезненному мальчишке не место на троне, как и его подружке-герцогине не место в инкатории. Жаль, другого наследника у Оберона нет.
Зато есть другие претенденты - та самая парочка олигархов из Асакурии, которым король задолжал просто космическую сумму. Вот только платить по счетам ему нечем, разве что своим троном.
На щеках инкатора заиграли желваки. Перекатывалась копившаяся десятилетиями злость на Оберона, который своим безрассудством привел самую процветающую страну мира на грань краха.
Впрочем, и его, Эдмунда, вины тут тоже хватало, ведь именно он претворял в жизнь идеи тогда еще юного монарха. Любил его, как сына, пока в один прекрасный день этот сосунок не заманил его в очень прочную и крайне неприятную ловушку. Его, гения проницательности, который и матерых интриганов в два счета раскусывал! А тут доверился, сплоховал... Ну да толку былое вспоминать!
- Да, меня они боятся и слушают, - ответил он королю. - Но ведь вам нужно, чтобы они боялись и слушали Юлиану! А для этого ей нужно самостоятельно завоевать себе авторитет. Она теперь не просто королевская протеже, а такой же инкатор, как я и Хиггинс, с теми же привилегиями и полномочиями. Вот пусть и пользуется ими на всю катушку! А я с удовольствием понаблюдаю за ее потугами!
Он плотоядно ухмыльнулся, и Оберон еще больше сник. За те годы, что Юлиана проходила подготовку к сану, он ни разу не подумал о том, как трудно ей придется после вступления в должность. Когда она приносила присягу, с каждым ее словом ему становилось радостнее и легче. Будто с него сваливался очередной кусок груза связанных с ее учебой страхов, волнений и сомнений.
Казалось, все! Цель достигнута и теперь будущее его сына будет надежно оберегаться беззаветно преданной ему девушкой. Особенной девушкой. Оберону иногда даже становилось не по себе от скрытого в ней до поры до времени потенциала. Но пока она - просто хрупкая статуэтка, и эта злобная свора именуемая госаппаратом, может запросто разорвать ее. И герцогский титул ей тут не поможет.