- Злорадствуешь? - вздохнул король. - Все еще не можешь простить, что я заставил тебя ее учить?
- Я никогда вам этого не прощу! - не стал лукавить Карминский. - Однако, я доволен результатом своей работы. Мне все-таки удалось сделать из Юлианы острый клинок, который поразит каждого, кто будет угрожать вашей династии. Если, конечно, не затупится от всеобщего неприятия, а это весьма вероятно. Но мне до этого нет дела. Я выполнил свою миссию, обучив ее всему, что знал, а дальше разбирайтесь сами.
Оберон опустил голову, словно его затылок придавили мешком с песком.
Карминский отвернулся и весело помахал рукой глядевшей на него бывшей ученице. Та сдержанно кивнула ему в ответ и обратилась к пытавшемуся вручить ей огромный букет цветов министру финансов.
- До сих пор меня не выносит! - радостно заключил Жнец.
- Неудивительно! Ты старательно убивал и калечил всех, кто был ей дорог! - пробурчал король и приглашающе постучал по скамейке. - Присядь, так говорить неудобно!
Карминский сел рядом, готовясь к давно набившим оскомину упрекам.
- Вы сами требовали закалить ее характер! - напомнил он. - Привязанность к друзьям делала Юлиану слабой и уязвимой. Я наглядно ей это продемонстрировал, и теперь она даже не помышляет ни о любви, ни о дружбе!
- Разумеется! - вскипел от давних переживаний король. - Ведь ты заставил ее несколько часов смотреть, как трое подонков зверски убивают ее подругу, а потом сделал инвалидом того, кто уберег мою малышку от суицида!
-Жаль, что уберег. Для Юлианы это было бы куда лучшим исходом.
-Это было бы лучшим исходом для тебя. Вместо того, чтобы учить ее по-человечески, ты все делал, лишь бы довести ее до самоубийства!
-Я не собирался выбрасывать на возню с ней пять лет своей жизни. Избавить от этой неприятности меня могла только смерть: моя собственная, ваша или Юлианы. Я выбрал не вас, так чем же вы недовольны?
- Многим! До сих пор не могу простить твоего самоуправства! Это просто чудо, что после твоих издевательств она выжила и не сошла с ума. Теперь бедняжка ни с кем, кроме Энтони не общается, и то только потому, что он мой сын, и ты не станешь причинять ему вреда.
- Привязанности делают нас слабыми, - жестко повторил Карминский, - а инкатор не может позволить себе быть слабым. Ни у меня, ни у Хиггинса, нет ни детей, ни друзей, ни любимых. А это значит, никто не может заставить нас плясать под свою дудку, угрожая их благополучию.
Теперь Юлиана стала одной из нас, и ей тоже придется всю жизнь провести в одиночестве, ибо оно - гарантия ее силы и бесстрашия. Человек, у которого нет близких, не боится их потерять, а потому может спокойно диктовать свою волю другим.
Внизу раздались чеканные шаги отряда поступивших в распоряжение новоиспеченной инкаторши гвардейцев. Эдмунд подождал, пока они затихнут, и продолжил. Фразы получались короткие и жесткие, как вылетающие из-под резака куски арматуры.
- У этой девушки не будет любящего мужа. Ей никогда не доведется узнать радости материнства. Даже простые дружеские посиделки теперь не для нее.
Зато у нее будет колоссальная власть, ограниченная только вашей волей. Власть, которой не писаны ни государственные, ни человеческие законы. А это куда лучше, чем все остальное, вместе взятое! Если, конечно, она сможет заставить пресмыкаться перед собой этих лицемеров!
Карминский презрительно махнул рукой в сторону толпившихся в зале людей. Те, кто перехватил его взгляд, немедленно согнулись в низких поклонах.
Оберон горько усмехнулся. Этой страной правил он. Он отдавал приказы своим инкаторам, и все же чувствовал себя в меньшей степени правителем, чем они. Да и подданные не испытывали по отношению к нему и половины того благоговейного трепета, что вызывали у них инкаторы. Что ж, он на них не в претензии, ведь по большому счету его помощники были для страны куда полезней, чем короли.
Благодаря их усилиям Талинальдия на протяжении многих столетий была одной из самых сильных стран в мире, и это при том, что никто из династии Астаротов не обладал экстраординарным умом и не слыл великим стратегом.
Хотя нет, один умник все-таки был. Именно он придумал, как взвалить всю ответственность за государство на чужие плечи и при этом не потерять трона.
Он приблизил к себе трех гениальных, но не выносивших друг друга людей, и наделил их огромной властью, тщательно разделив между ними сферы влияния и всячески поощряя их соперничество.