Выпитый на пустой желудок крепкий алкоголь все больше опьянял Винтера, и его потянуло на рассуждения.
- Ну и ошарашили же вы меня своим предложением! Палач! Бр-р-р!!! Наверное, я и за миллиард не согласился бы на такую работу! Одно дело в морду кому-то дать в драке, но чтобы кого-то калечить сознательно?..
- Иногда людям приходится поступать вопреки своим желаниям и убеждениям, - философски заметила Юлиана. - Особенно, когда служишь закону.
- Ненавижу законы! - передернулся Дэниел. - Особенно наши!
- А общечеловеческие? Лично для меня закон - прежде всего справедливость и человеколюбие, а уж потом предписанные кем-то правила. Вот вы, врач, смогли бы убить нуждающегося в помощи человека?
- Никогда!
- Уверены? Представьте себе, к примеру, такую ситуацию: зима, вы изолированы от мира в доме высоко в горах. В этом доме всего одна громадная комната, набитая людьми. Двое из них заражены смертельной болезнью, которая через пару часов перекинется на остальных, и тогда погибнут все. Что бы вы сделали в этой ситуации?
- Я бы нашел способ изолировать больных!
- Но такого способа не существует: на улице метель и негде укрыться от холода, а в доме нет других помещений. Можно только выбрать сколько будет погибших: двое или двадцать?
Дэн нахмурился, силясь сделать правильный выбор. Перед его мысленным взором предстала комната без окон. Возле одной стены стояли те, кого он любил: мама, жена, пара друзей детства, пятилетняя племяшка и даже Юлиана, а с другой - кашляющие кровью незнакомцы, которые с каждым своим выдохом наполняли воздух смертоносными вирусами.
За каких-то полминуты Дэн прожил те самые оговоренные герцогиней два часа до момента заражения. Сначала он велел всем в доме прикрыть нос и рот одеждой, но микроскопические возбудители свободно пролетали через ее волокна и облепляли здоровых, как зловредная таежная мошкара. Когда мошкары стало слишком много, Дэн вытолкал больных наружу и замахал курткой, разгоняя наводнивших комнату возбудителей. На миг ему стало лучше, но тут дрожащие на ледяном ветру зараженные превратились в мать и племянницу.
- Не знаю. Не знаю я! - тщетно пытаясь отогнать от себя неприятное видение, признался он. - Я врач, и мое главное правило: не навреди!
- Разве врачи не ампутируют гниющую руку, чтобы спасти тело?
- Конечно, иначе больной умрет!
- Но ведь они при этом сделают его калекой! Он больше не сможет полноценно работать, многие будут считать его культю уродством, ему будет трудно устроить личную жизнь, разве нет?
- Это меньшее из зол!
- Верно! - согласилась инкаторша. - В моей работе принцип тот же, только масштабы трагедии в случае неправильного решения будут гораздо большими. В придуманной мною аллегории под домом я подразумевала Талинальдию, а под укрывшимися в нем людьми - наше общество. К сожалению, кто-то должен брать на себя смелость избавлять его от всякой заразы, вроде террористов, воров и убийц.
- У вас просто талант превращать черное в белое! - фыркнул Дэн. - Как вам это удается?
- Просто раскладываю все по полочкам, а выводы вы делаете сами! - улыбнулась Юлиана.
- Кто-то звонит, - пробормотал Винтер, вытаскивая из кармана брюк мобильник и тщательно прикрывая ладонью бежавшую через весь корпус трещину. - О, господи! Это жена! Вы позволите ей ответить?
- Разумеется!
Ухо Дэна щекотнул ласковый голос супруги.
- Милый, ты сейчас где?
- Собираюсь ехать в аэропорт, дорогая! Завтра буду дома! Что тебе привезти?
- Горсточку земли с могилы твоего несуществующего дядюшки! Я на твой гроб ее кину, когда отрежу тебе яйца! - разъяренно прошипела жена.
По спине Дэна поползли мурашки: откуда она знает про дядю?
- Милая, о чем ты?.. - пытаясь выиграть время для раздумий, спросил он.
- О том, что ты лжец! - прокричала Элен. Ее вопль больно ударил по барабанной перепонке и Винтер отвел телефон подальше от уха. - Я только что говорила с твоим начальником! Ни в какую командировку он тебя не посылал! И очень удивился, узнав, что у тебя в жизни не было дядюшки! Где ты был все эти дни, мерзавец?!
Дэн скосил глаза на ухмыляющуюся Юлиану.
- Дорогая, мне сейчас неудобно говорить, но дома я тебе все объясню! Клянусь, у тебя нет поводов на меня сердиться!