Винтер схватил со столика бутылку и дрожащей от возбуждения рукой налил свой бокал до краев.
- Мне точно никого не нужно будет пытать? -теперь трепеща от желания заполучить эту работу, еще раз уточнил он.
- Точно! - отпивая крошечный глоток коньяка, подтвердила Юлиана. - Если мне понадобится провести допрос с пристрастием, я позову другого человека.
- Все-таки, такое случается? - помрачнел Дэн.
- Да, случается. Но не часто.
- Теперь я вас боюсь!
- Не стоит. Я ценю человеческие жизни и я очень осторожно пользуюсь своим правом карать. Но и всепрощения от меня не ждите - люди должны отвечать за свои поступки.
Винтер задумчиво покусал губы, допил коньяк и поставил бокал на каминную полку.
- А если я вас чем-то рассержу? А я обязательно рассержу - характер у меня скверный, а язык длинный! Что вы тогда сделаете со мной? Тоже заставите отвечать за мои поступки?
Юлиана чуть подалась к нему. На ее лице играла расслабленная улыбка, но в голосе слышалась угроза.
- Если разболтаете доверенные вам секреты - да. Заставлю. Не сомневайтесь, - пообещала она.
Глава 28
Дэниел замер, будто перед ним раскачивалась готовая к броску гремучая змея. Немигающие серые глаза инкаторши напомнили ему затянутую тонкой кромкой колючего льда полынью, и ему вдруг снова стало пронзительно холодно, будто он только что нырнул в нее. Но льдинки во взгляде герцогини растаяли так же внезапно, как и появились, а в голос вернулось прежнее дружелюбие.
- А в остальном ведите себя как раньше, только не переходите границ.
Дэн тяжело перевел дух.
- Я должен все это обдумать, - пробормотал он.
У левого ответвления холла появилась молодая, похожая на пугливую птичку служанка и застыла в глубоком поклоне.
- Ваша светлость, ужин подан! - едва слышно проговорила она.
- Думайте, мистер Винтер, думайте! - поднимаясь с кресла, улыбнулась Юлиана. - Мадлен, проводите нашего гостя в столовую. Я подойду чуть позже.
Ее возвращение к официальному тону Дэниел расценил как очень плохое предзнаменование. Кажется, он все испортил, не ответив ей согласием немедленно. Но и соглашаться было жутковато. Он на своем веку повидал немало гневных, угрожающих, испепеляющих и ненавидящих взглядов, но они не шли ни в какое сравнение с тем, что заморозил его сейчас. А тон герцогини! Каждое слово - что виток стальной проволоки вокруг тела! Ни пошевелиться, ни вздохнуть! До сих пор не по себе! Разве девятнадцатилетняя красотка может смотреть так? Или это ее мундир столько страху нагнетает?
Он шел вслед за служанкой по коридору и все время ловил себя на мысли о нереальности происходящего. Нет этих отражающих блики ламп деревянных панелей, нет высокого свода на головой, нет плотного, крадущего звуки шагов ковра под ногами, и на самом деле пахнет не сандалом, а больницей, в которой он сейчас спит на дежурстве. Только бы подольше не просыпаться...
Мадлен широко распахнула перед ним створки двери, и Дэн вошел в столовую, которая своими размерами и ярким освещением напомнила ему операционный зал, а роскошно сервированным столом - элитный ресторан. Здесь все было светлым и роскошным, от мебели, до молочно-белых, подхваченных золотыми шнурами штор.
- Руки можно помыть здесь, господин, - остановившись у резной ширмы слева от входа, сказала служанка.
От такого обращения по спине Винтера прошла волна удовольствия: его еще никто всерьез не называл господином. Он подошел к изящной, чуть отливающей перламутром раковине, и первым делом посмотрелся в висевшее над ней зеркало.
- Это не я! - с ужасом прохрипел он ошарашено глядевшему на него из зазеркалья бомжу. Его посеревшие щеки топорщились густой щетиной, обветренный нос удивительно гармонично сочетался с потрескавшимися от холода и обезвоживания губами, а волосы молили о флаконе шампуня. И это страшилище надеется стать помощником инкатора?
Издав стыдливое мычание, Дэн нажал на дозатор и стал намыливать руки, борясь с искушением заодно вымыть и голову. Если бы не маячившая рядом служанка, он бы постарался хоть слегка привести себя в божеский вид до прихода ее хозяйки.
По белоснежной раковине потекли темные потоки, и он порадовался, что Юлиана не видит хотя бы этого. Он почти физически ощущал, как вместе с грязью от него ускользает мечта добиться в этой жизни чего-то стоящего, и понимал, что второго такого шанса преуспеть ему не представится. Сердце сжало томительное чувство горького разочарования. Окружающее великолепие давило на Дэниела, и он разрывался между желанием немедленно сбежать отсюда и остаться здесь навсегда.