- Думаю, это придется вам впору. В инкатории строгий дресс-код, но эта одежда на первое время вполне сойдет. Какой у вас размер ноги?
- Сорок пятый, - ответил Дэн.
- Так я и думал.
Портной подошел к кипе коробок у стены, выбрал две из них и подал Винтеру. Из них едва уловимо пахло дорогой кожей.
Шалея от радости, тот сгреб новообретенные сокровища в охапку и поспешил в свою комнату примерять их. Все костюмы сели на него безупречно, а туфли не только пришлись впору, но и оказались на редкость удобными. Остановив свой выбор на строгом черном костюме с двубортным пиджаком и белоснежной рубашке, Дэн отправился домой.
Глава 31
Дэниел купался в лазурных глазах своей супруги. Ее взгляд напоминал ему море. Вот оно бушует, грозится раздавить его своей мощью, растереть его неверную тушку о прибрежные скалы. Свирепый ветер жажды расправы пронизывает до костей, бросает в лицо ледяные колючие брызги. И внезапно воцаряется мертвый штиль. Волны опали, растеклись по бездонной поверхности пеной непонимания, застыли в растерянности.
- Дэн?..
В этом коротком слове Элен сумела уместить сразу с десяток понятных для мужа вопросов: "Что происходит?", "Почему рядом с тобой гвардеец инкатора?", "Почему ты выглядишь, как суперагент из блокбастера?" и множество других.
Она хлопала глазами, то глядя на дорогущий пиджак мужа, то на гвардейца за его спиной.
"Черт! Одеколона не хватает!" - пробегая по себе мысленным взором, посетовал Винтер и привлек жену к себе. Хорошо, что она сейчас без косметики - не хотелось бы портить угольную черноту лучшего дионийского сукна тональным кремом.
- Я вернулся, дорогая! - прижимаясь губами к пахнущей шампунем макушке, сказал он. - Прости, машину пришлось оставить на стоянке в аэропорту, я приехал на служебной.
- Служебной?.. - отстраняясь, переспросила Элен. - На "Скорой", что ли?
- Нет, любовь моя, на "Кольбере", - ответил Дэниел, надеясь, что его голос не сорвется на рвущееся изнутри радостное повизгивание. - Инкаторы ведь только на таких ездят...
- Ты что, работаешь на инкаторию? - ахнула жена.
- Да, любимая. Мне нельзя было говорить тебе об этом раньше: секретность, сама понимаешь. Приходилось притворяться обычным врачом, врать тебе про внеплановые дежурства, но теперь пришло время снять маски! Теперь я могу открыть тебе правду! Милая, я - правая рука герцогини Делайн, ее личный помощник.
Рот Элен открылся от изумления. Она засипела, не в силах передать словами обуревавших ее эмоций.
Внутренне наслаждаясь ее замешательством, Дэн обернулся к стоявшему за спиной гвардейцу и небрежно бросил ему:
- Поставь пакеты на пол и можешь идти. Ты мне сегодня больше не понадобишься!
В глазах телохранителя Юлианы заплескалось снисходительное веселье, и Винтера охватила паника, что сейчас его поставят на место, причем в грубой форме. Морально размажут на глазах жены, но этого не произошло. Некоторое время гвардеец медлил, действуя ему на нервы, а потом склонил голову.
- Да, господин Винтер!
Глаза Элен становились все больше, словно стремительно разбухающие в воде гелевые шарики.
"Кольбер"! Надо, чтобы она увидела "Кольбер", пока он не уехал!" - занервничал Дэн и хлопнул себя по лбу.
- Ох! Забыл в машине пропуск! Пойду заберу!
На лице гвардейца снова заиграла понимающая ухмылка. Он полез во внутренний карман мундира и подал Дэниелу темно-синий, с серебряным тиснением документ.
Винтер протянул подрагивающую от волнения руку к матовому прямоугольничку и благоговейно коснулся его.
- Это мой пропуск?.. Мой собственный?.. - все еще не веря в реальность происходящего, пробормотал он, жадно глотая взглядом напечатанное на нем собственное имя и копию фотографии из паспорта. - Когда успели?..
- Вы обронили его в машине, - подсказал гвардеец.
- Да... - не сводя глаз с документа, заворожено кивнул Дэниел. - Точно... обронил...
Прижав пропуск к груди, будто тот мог замерзнуть насмерть без его прикосновений, Винтер похлопал себя по карманам.
- И ключи обронил... Какой я растеряха! Милая, я сейчас вернусь! - пообещал он и выскочил в давно немытый подъезд.
Гвардеец попрощался с Элен и вошел в лифт. Винтер последовал за ним, нажал подпаленную зажигалкой кнопку. Лифт заскрипел и нехотя пополз вниз. Он всегда двигался так, словно был болен ревматизмом, но никогда прежде Дэниелу не было так стыдно за убогость окружающей его обстановки. До сегодняшнего дня он даже не замечал ее, принимал, как должное, но теперь чувствовал себя таким же оплеванным, как пол кабины.