Сольберг с досадой провел рукой по волосам. Извечное спокойствие покинуло его, а на вечно бледных щеках и лбу проступил нервный румянец.
- Я уже перестал на это надеяться! - пожаловался он. - Мы принудительно взяли анализы почти у каждого жителя Талинальдии, разослали запросы по донорским центрам всего мира, но совместимости с клетками принца так ни у кого и не обнаружили. Если честно, я в замешательстве! За двадцать лет своей работы я ни разу не сталкивался с подобным! Да, хорошая клеточная совместимость встречается не так уж и часто, но когда не подходит сразу несколько миллионов доноров, то это черт знает что такое! Так не бывает! Просто не бывает! Такое впечатление, что ваш сын не из этого мира!
Губы Оберона искривила горькая усмешка.
- Так и есть, частично не из этого. Энтони - плод генетического эксперимента. Мы с твоим учителем Сетом хотели создать из моего сына сверхчеловека. Не получилось...
Глава 33
Облачившись в лучший из костюмов, Дэн ехал в инкаторию. Его зеленая колымага прыгала на каждом ухабе как лягушка, но ему казалось, что он мчится на золотой колеснице.
Сновавшие по улицам прохожие виделись ему жалкими грешниками, навсегда обреченными прозябать в городской суете, в то время, как он сам возносился в рай.
Через сорок минут пути его полет прервали величественные кованые ворота дворцового комплекса, возле которых каменной глыбой стоял неулыбчивый часовой. Крылья восторга резко потяжелели, превратились в навалившуюся на плечи штангу.
Не доехав до КПП пару метров, Дэн робко высунулся из окошка и протянул пропуск. Охранник долго и внимательно его изучал, потом с сомнением оглядел старенький автомобиль Винтера и его самого. Наконец, когда Дэниел уже решил, что внутрь его ни за что не пустят, охранник козырнул ему и вернул пропуск.
- Добро пожаловать, господин Винтер! Свою машину вы можете оставить на стоянке через пятьдесят метров отсюда.
С трудом пробормотав слова благодарности, Дэниел спрятал пропуск в карман и поехал в указанном направлении. Остановился, растерянно обозревая стоянку размером с футбольное поле. Вдоль идеально-белых, словно только что нарисованных линий разметки, четким строем стояли шикарнейшие автомобили, которые он до этого разве что на обложках журналов видел. Они надменно разглядывали его изящно изогнутыми фарами, заставляя остро чувствовать свою неуместность здесь.
Смущенно закряхтев, Винтер припарковался в самом отдаленном и неприметном месте стоянки, клятвенно обещая себе, что при первой же возможности купит взамен этой непрезентабельной легковушки другую, более соответствующую его новому положению.
Вышел из машины, тщательно осмотрел себя. Одернул непривычно строгий костюм, поправил бордовый, с серебристым узором галстук, и заворожено замер, сраженный великолепием дворцового комплекса, на территории которого располагалась инкатория.
Искомое здание он узнал сразу же, хотя прежде видел его только на снимках: этот матово-синий купол - один из символов Талинальдии - ни с чем не спутаешь. На ум невольно пришло сравнение с гигантской головой, всезнающей и всемогущей.
Сердце Дэна гулко забухало от волнения: в этом здании решаются судьбы всех талинальдийцев, от дворников до министров. Неужели он станет сопричастен этому?
Он попробовал вглядеться в ближайшее окно, но отливающая синевой тонировка на нем надежно скрывала тайны этого загадочного и пугающего четырехэтажного здания.
Осторожно, почти на цыпочках, словно боясь разбудить свирепого пса, Дэниел подошел ко входу, где его встретил еще один охранник, еще более суровый, чем предыдущий. Он тоже тщательно проверил документы, попросил пройти сквозь сканер, и только после этого сухо объяснил, где найти герцогиню.
Тайком облегченно вздохнув, Дэн нерешительно пересек просторный холл и поплелся по коридору. Встречавшиеся ему по пути люди, все в сизо-синей униформе, мельком оглядывали его равнодушными взглядами и проходили мимо. В их неулыбчивых лицах было так мало жизни, что Винтеру вспомнился фильм, в котором инопланетяне лишили людей всех эмоций. Ему даже стало казаться, что он сам стал частью этого фильма. Бездушная отстраненность, исходившая как от стен инкатории, так и от ее сотрудников, давила на него тяжким грузом, превращая в едкую пыль остатки прежней восторженности.