Пролог
Татьяна Черненко
Будь моим покровителем
Пролог
Вот уже как год мой отец, дипломированный учёный, пытается найти лекарство от неизлечимой злокачественной раковой опухали, что нещадно день за днём поглощает, убивая меня. Он построил собственную клинику; воссоздал лабораторию, о которой практически никто не знает; проводит там уйму времени проделывая всевозможные опыты и эксперименты о которых можно только догадываться.
Пару раз мне удалось подслушать разговор отца по телефону. Звонили из той самой секретной лаборатории; и могу практически со стопроцентной точностью сказать, что там твориться что-то неладное. Незаконное. Меня и моих предупреждений отец не слушает, он все цело поглощён лишь лекарством для меня, и я могу его понять: единственный и долгожданный двадцатилетний сын при смерти. Я видел его глаза, в которых чётко читалось отчаянье, и готовность практически на любые деяния лишь бы я выжил. А мне уже откровенно хотелось смерти, чтобы облегчить и его и свои муки. Все эти больницы, капельницы, катетеры, уколы, – от которых только синяки, – химия – так на осточертели!
Болезнь с каждым днём все сильнее прогрессировала, пожирая меня, высасывая все соки. Мы обращались в разные клиники, к разным специалистам, но врачи лишь разводят руками, мол, что мы можем сделать – хроническое заболевание, последняя стадия. Крепитесь.
— Захар, сынок, я прошу тебя: продержись ещё немножко, ещё совсем чуть-чуть, сынок, и папа найдёт лекарство. Ещё чуть-чуть, и будет всё как раньше, всё будет хорошо, — говорит папа скорбящим низким голосом, едва не плача над моей постелью. Я практически не хожу. Уже давно перешёл на лежачий и сидячий образ жизни.
— Не будет у нас больше, как раньше, пап, — отвечаю, упавшим голосом. Я чувствую, что скоро настанет конец. Конец моим мучениям.
— Захар, сынок, ну что ты такое говоришь! Прекрати думать о плохом, папа найдёт лекарство, ты выздоровеешь, слышишь!
И как бы мне хотелось в это верить… но к сожалению, я уже смерился со своей участью.
Однажды вечером, я как обычно сидел в инвалидном кресле и дышал свежим воздухом в саду. Моя сиделка отлучилась. А я на мгновение прикрыл глаза наслаждаясь пением вечерних сверчков, как вдруг меня кто-то окликнул:
— Эй, парень! Я могу помочь, если хочешь.
— С чем помочь? — не понял я, вмиг открыв глаза, высматривая в сумерках силуэт довольно крупного и крепкого мужчины.
Как он сюда пробрался, здесь же и охрана, и собаки, и высокий забор с сигнализацией – отец обо всём позаботился.
— Кто вы? Как здесь оказались? Что вам нужно? — судорожно продолжил я, так и не дождавшись ответа на свой предыдущий вопрос.
Мужчина хищно оскалился. Я интуитивно напрягся. Сердце заколотило в груди, грохая в бешеном ритме о грудную клетку. Поднялся страх и паника. Мужчина не внушает доверия. Подходит медленно, но уверенно, словно хищник. От него разит угрозой.
— Что вам нужно? — повторяю трясущимся, но требовательным голосом.
Пытаюсь отъехать на коляске назад, проворачивая ослабленными руками тоненькие, но огромные колёсики, которые с трудом проворачиваются.
— Я сейчас охрану позову, — угрожаю.
— Не бойся, Малыш. Я здесь чтобы помочь, — говорит он с сильным акцентом в голосе, хватаясь руками за подлокотники инвалидной коляски, не позволяя сдвинуться с места. — Я могу полностью излечить тебя за короткий промежуток времени. Ты напрочь позабудешь о своей болячке; будешь бегать лучше прежнего, если согласишься с моими условиями. Я дам тебе то, что тебе нужно, и даже больше. Всему научу тебя.
— Почему? Зачем вы хотите мне помочь? Зачем я вам? Да и… это бред: мне уже никто не сможет помочь. У меня последняя стадия. Я скоро умру.
— Врачи может и бессильны в этом вопросе, – а я помогу. Но решать всё же тебе, Захар, — ухмыляется, сверкая синими глазами.
Мощный дядька, телосложение, – как у быка. Есть татуировки на руках и шее. Одна над левой бровью, – какая-то закорючка вдоль всей брови. А ещё у него одна половина лица изуродована шрамами от ожогов.
— Кто вы? Как ваше имя?
— Эдгар. Меня зовут Эдгар, — говорит мужчина с сильным американским акцентом. — И добро пожаловать в штат, Малыш.
Его хватка становиться сильнее, во рту блеснуло что-то вроде клыков, а синие глаза становятся прозрачно-голубыми, как у мертвяка...
Становиться до одури стрёмно от его жуткого, властного и хищного взгляда.
Мужик неожиданно начинает грызть вены на своём запястье. Я в шоке от этого отмороженного, но он так же неожиданно подаётся вперёд, встаёт мне за спину, начиная насильно поить своей кровью, из только что разгрызенной раны на своей руке. Я пытаюсь сопротивляться, но это бессмысленно – мужчина в разы сильнее меня, а моё сопротивление, ровняется силе примерно двенадцатилетнего ребёнка, – а может и того меньше.