Эпилог
Эпилог
АВРОРА
Некоторое время спустя. Вечер 31 декабря.
Время восемь вечера. Мы с мамой обе суетимся на кухне, шинкуя праздничные салатики. Мира сервирует и накрывает на стол в столовой. Из чёрной конусной колонки, играют новогодние треки, в вазочках яркие мандарины, на окнах снежинки, по всему дому развешен дождик и гирлянды…
Я вздыхаю, чувствуя, как интенсивно толкается в животе ребёнок. Уже скоро.
— Иди. Мы с Мирай закончим. — Говорит мама, увидев, как тяжело мне стоять. А стоять и правда тяжело, спина разламывается.
Опираясь руками об столешницу, ещё раз вздыхаю, пытаясь выровнять спину, и немного разгрузить.
Иду в гостиную. Марк сидит на диване у телевизора, Матвей в кресле. Разговаривают.
Подхожу, присаживаясь на колени мужа. Он подхватывает меня усаживая поудобнее, накрывает ладонью живот, гладит. Ребёнок толкается, и как всегда в последнее время лупит пяткой под рёбра, что дыхание перехватывает.
— Больно? — заботливо поглаживает рукой по животу и рёбрам.
— Терплю.
Я выравниваю осанку, дыхание перехватывает от того как упрямо ребёнок упирается ножками мне под лёгкие. Плод, да, крупный, и в последние недели это прям очень ощутимо из-за его активности.
— Мы всё, — подбегает к нам в припрыжку Мира.
Она тоже садиться на колени к Матвею. Синхронно обнимают друг друга, тянуться…
Засматриваясь на лицо Матвея нежно гладит, проводя пальчиками по челюсти к подбородку и обратно.
Соприкасаются лбами. Матвей прикрывает красные глаза, и улыбается, нежно поглаживая Миру ладонями по спине и пояснице.
Его улыбка становиться более опасной, когда оголяются острые клыки. Но Миру это кажется мало заботит, скорей даже наоборот, она тянется к нему с большей отдачей.
— Надеюсь продолжения не последует, не хотелось бы стать свидетелем вашего соития прилюдно, — стебёться над ними Марк.
Сладкая парочка застенчиво улыбается, отрываясь друг от друга.
Мира чмокает блондина в лоб и прижимает к себе, обнимая руками за шею. Матвей утыкается носом ей в шею.
— Ну а если серьёзно, когда вы уже?.. — кивает на мой живот Марк.
— О-оо, нет! — тянет, отмахиваясь Мира.
— Чего нет то сразу? Пока вы надумаете, мы с Аврориком за вторым пойдём. Да, ведьмочка?
И вот тут он выхватывает от меня смачного леща.
— Ай, блядь! — ойкает, дёргаясь от затрещины по затылку вперёд, а Мира с Матвеем хихикают, прижимаясь друг к другу.
— Чего?! — игриво возмущается, поглядывая на меня. — Если первая девочка… ты же помнишь наш разговор, когда мы только-только начинали встречаться?
— Марк, нет.
— Да-аа, — кивает он, улыбаясь.
— Ой, Аврорик, ты попала. Если ему что взбредёт в голову, то хоть с танка фигач – непробиваемо, — говорит Мира.
Три года и пять месяцев спустя.
— Мамуль, что ты делаешь? — подбегает ко мне дочка.
— Ужин готовлю.
— А папа скоро приедет? — заскакивает с другой стороны, приподнимаясь на носочки заглядывая чего я такого делаю на столешнице.
— Скоро, — отвечаю с улыбкой, глядя на взмыленного дедушку Варда в дверном проёме.
— До чего шустрый ребёнок, — тяжко вздыхает, глядя на кудрявую голову Евы, выглядывающую из-за столешницы. Она задорно хихикает ему в ответ, поглядывая на меня своими зелёно-янтарными глазками. На щёчках выскакивают коварные папины ямочки.
— Дедушке Варду нужно больше разминаться, чтоб застоев в организме не было, — хихикает малышка. — Радикулит – это такая штука, что у-ууу… — тянет, делая серьёзное выражение лица, будто разбирается во всей этой теме.
— И где же это мы таких терминов нахватались? — выгибаю бровь, глядя на дочь с высоты своего роста.
— От папы, — гордо. — Слышала, как он по телефону рекомендации по радикулиту какому-то дядьке давал.
— Ну понятно.
Отправляю фаршированную яблоками утку в духовку.
— О, уточка! Вкусняти-и-ина! — облизывается Ева, поглаживая себя по животику. — Нет, ну жаль конечно уточку, но она зар-р-раза такая вкусная!
— Ева!
— Это не я! Это Мира так ругалась, когда стукнулась мизинцем об тумбочку.
Прикрывая глаза, качаю головой, устало вздыхая.
— Папа! Папа приехал! — радостно вскрикивает, выглядывая в окно.
Бежит сломя голову по кафельной плитке, дедушка Вард и я следом. Выскакивает на улицу. Пробегает немного и сбегает по бетонным ступенькам. Подбегает и запрыгивает на руки. Крепко, почти душит обнимает Марка за шею.
— Соскучилась, фурия? — чмокает её в щёчку.
Ритмично кивает, и снова обнимает, кладя голову на плечо.
— Покатай меня, — тянется к мотоциклу.