Кабзда тебе Ромыч!
Я только собрался последовать за ним, как моё запястье тут же обвили тоненькие прохладные пальчики. Оборачиваюсь, и вижу глаза полные отчаянья и слёз. И во мне будто что-то щёлкает, срабатывает какой-то переключатель.
Её слёзы сработали, как красный свет светофора на перекрёстке, как «якорь». Ярость гаснет моментально, и я даже забываю на мгновенье о Роме. Опускаю взгляд снова на разбитое колено, из которого выступает кровь. Довольно много крови. Колено здорово изуродовано, тонкие колготы местами порваны на месте ушиба и пропитаны алой кровью.
Резво подхватив Аврору на руки быстро уношу в учебный корпус. Минуя один коридор за другим вношу её в уборную комнату с умывальниками, так как именно сегодня наша медсестра отсутствует по семейным обстоятельствам, – отпросилась ещё с самого утра.
Поставив Аврору на здравую ногу, скидываю со своих плеч черный рюкзак, швыряю его на кафельный пол и усаживаю на него Аврору, чтобы не сидела на холодной плитке.
Пытаюсь промыть рану, но её капроновые колготки здорово мешают. Во-первых: мешают нормально промыть рану; во-вторых: режут и давят на травмированные участки кожи, тем самым добавляя ещё большего дискомфорта девушке.
Опускаюсь на корточки и упираясь одним коленом в кафель хватаюсь обеими руками за драное место на колготках; тонкая ткань затрещала под моими пальцами расходясь в разные стороны. И как раз именно в этот момент, как по закону подлости в комнату с умывальниками вбегает один из моих однокурсников.
— Едрит твою мать! — восклицает он, увидев, как я разрываю на Авроре колготки. Она естественно напугана, вся в слезах, умоляет о помощи, но понятно, что не от моих действий, а от боли и явной боязни крови. Но кажется парень явно расценил всё по-своему:
— Громов, у тебя чё крыша совсем с катушек слетела!.. за насильничество вообще-то в тюрьму сажают!
Сука, дебил!
Я резко оборачиваюсь к нему, и парень со страха отхватить пулей вылетает из уборной.
— Марк, почему кровь не останавливается? Я что, теперь истеку кровью, да? Я теперь умру?
— Нет, ну что ты глупенькая, — я обхватил её личико руками, чуть улыбнувшись, чтобы успокоить девушку, словно внушая ей, что всё будет хорошо, что ничего в этом страшного нет. Но паника и страх настолько овладели ею, что у Авроры начинается самая что ни наесть настоящая истерика, – адреналин захлёстывает её, а шоковое состояние наоборот отпускает. Слёзы льют градом из красивых глаз, девушку всю трясёт…
Обняв её, прижимаю к себе так сильно, как только могу, поглаживая одной рукой Аврору по голове.
— Всё будет хорошо. Не бойся, я с тобой. А кровь не останавливается потому что ты глубоко и сильно рассекла колено. Не бойся, она скоро остановиться. Не плач, всё будет хорошо.
Немного отрываясь от Авроры, я снова взглянул на её травмированное колено, но кровь по-прежнему сочилась из глубоко рассечённой раны. Походу она разодрала колено не только щебнем, но и торчащей из бордюра арматуриной.
— Всё будет хорошо. Я с тобой, — всё твердил я ей, успокаивая, положив и прижав голову Авроры к своему левому плечу, чтобы она была отвёрнута и не видела всего того ужаса что твориться с её коленом.
Собираясь духом я глубоко вздыхаю, прикрываю глаза, замахиваюсь, и со всей силы бью собственной рукой по кафельному полу кулаком. Плитка раскалывается на осколки отставая от цементированной связки. С силой сдавив челюсти резким движением вперёд провожу ребром своей ладони по острым осколкам разрезая её, чтобы наверняка выступила кровь. Но я даже немного перестарался, кровь не закапала, а полилась небольшими струйками. Встряхнув руку от осколков прикладываю её к Авроркиному колену, и зажимаю его.
— Что здесь происходит? Громов, ты охренел? Не трогай её! Убери от Авроры свои руки, маньяк! Ави, прости меня за всё, не знаю, что на меня нашло… мы ведь подруги, столько лет знаем друг друга, и я не должна была тебя отталкивать и устраивать бойкот… Прости меня. Идём со мной, — Алина протягивает Авроре руку, но взглянув на подругу и её протянутую руку, Аврора лихорадочно замотала головой и только крепче прижалась ко мне отворачиваясь от подруги, обхватывая и сжимая меня руками вокруг торса, словно ища защиты.
— Кажется, он всё-таки не насиловать её собрался, — говорит какой-то парень из толпы студентов, что собрались в дверях уборной.
Бинго, дебилы!
— Конечно нет, идиоты! Она же колено себе травмировала, разве не видно, — говорит кто-то ещё.
— А ну, расступитесь! — прорывается к нам сквозь толпу Мира. — Да дайте пройти! — толкается она.
— Марк, что здесь происходит? — спрашивает Мира, стоя уже в дверном проходе вместе с Алинкой.