У нас у обоих прорывается наружу смешок, который через секунду переходит в смех.
Её улыбка мне нравиться намного больше чем слёзы. Такая искренняя и по-детски милая.
— Знаешь, а мне очень даже симпатизирует твоё предложение, — улыбаюсь я, — из твоих уст это звучит до неприличия двусмысленно.
Аврора в одно мгновенье заливается краской и от смущения опускает глаза.
Я словно на автопилоте, управляемый непонятно чем, словно в замедленной съёмке подцепляю её за подбородок указательным пальцем, поднимаю, упираюсь на секунду в её лоб своим, почувствовав легкую соединяющую нас ниточку; но, если честно я не придал тогда этому ощущению особого внимания; а после склоняюсь ниже и касаюсь её губ своими.
Аврора кладёт руки ладонями мне на грудь, но сопротивления я не чувствую. Она не отталкивает, как в прошлый раз. Она словно оценивает, нравиться это ей или нет.
Отстраняясь, смотрю на её: на её затуманенный взгляд, на розовые сочно-сладкие губы, поглаживая большим пальцем по щеке. Моё дыхание слегка сбилось; Аврорено – тоже.
— Блин, прости. Не знаю, как так вышло… Совершенно забыл про разрешение.
— Ничего. Мне… мне даже понравилось. Ты так приятно это делаешь… — она вновь прячет глаза от смущения, словно сказала лишнего не подумав, а мне… мне по два раза повторять не надо.
Обхватываю голову Авроры обеими руками, и просто впираюсь в нежные губы своими. Осторожно проникаю языком в её рот и прикасаюсь языком её языка, начиная играть с ним.
Сначала Аврора ничего не делала, боясь даже пошевелить языком, – она вжала его в себя, потом немного потянулась им вперёд, но тут же одёрнула себя скользнув им по моему.
Вдруг слышится стук, будто бы кто-то настойчиво начинает тарабанить по стеклу с той стороны окна, – с улицы.
Отрываюсь от Авроры, поворачиваюсь к небольшому окошку, и вижу, как чёрный ворон беспокойно кружит с той стороны над окном и настойчиво стучит клювом и крыльями, царапает лапками по стеклу, будто пытается защитить Аврору от… меня? Птица вела себя довольно странно, и очень агрессивно.
Увидев, что вытворяет ворон за окном, Аврора снова обвила мою грудную клетка руками, прижимаясь ко мне. Её тревога в тот момент словно начала передаваться и мне. Я почувствовал её реальный страх перед этим пернатым, а во взгляде ворона снова ещё чей-то взгляд:
Недовольный. Гневный. Попечительский. Ревнивый. И уничтожающий.
За Авророй определённо кто-то наблюдает: но кто? и зачем? А главное, почему птица начинает вести себя неадекватно, когда я рядом с Авророй, проявляю к ней симпатию и сближаюсь?
Взмахнув темно-серыми почти чёрными крыльями ворон отлетает от окна, улетая куда-то вдаль, но перед этим он блеснул болотным туманчиком из тёмных глаз. Это была словно магия; отвечаю, из его глаз словно с парораспылителя брызнули блестящей болотного цвета пыльцой.
Глава 10
Глава 10
МАРК
Смыв с рук кровь, Аврора просит меня отвернуться, чтобы снять порванные и испачканные кровью колготы.
Я отворачиваюсь, несколько секунд выжидаю, затем бросаю короткий взгляд через плечо к зеркалу, и вижу, как она, поправляя юбку стягивает с себя капроновые колготы.
Улыбнувшись, закусываю нижнюю губу и отворачиваюсь обратно к дверям уборной, по-прежнему упираясь одной рукой в косяк.
— Всё, — сообщила Аврора; я оборачиваюсь, смотрю на неё, а она подаёт мне мой рюкзак. — Спасибо за заботу, — опускает глаза.
Беру рюкзак из её рук, одеваю его на плечи.
Аврора делает шаг, чтобы выйти из уборной, я смотрю на неё словно в замедленной съёмке… а затем, словно на автопилоте подхватываю её на руки. Она машинально хватается за мои плечи и шею руками, и смущается от неловкости близости.
— З-з-зачем ты?.. я… я вполне могу дойти сама, с ногой же всё в порядке.
— Мне несложно, — говорю будто не своим голосом.
Несу Аврору к выходу, затем выношу на улицу, иду к машине.
Пока шёл слышу чьи-то голоса. Поворачиваю голову и вижу, как «дружбан» Авроры на повышенных тонах говорит с Романом. Он отчитывает Ромыча за то, что тот сотворил, лихо полихачив на своём самокате, в результате которого травмировал Аврору.
Увидев Ромыча злость снова начинает завладевать мной.
Открываю переднюю пассажирскую дверцу, усаживаю Аврору в машину, и прошу чтобы она подождала меня пару минут.
Гнев пульсирует потоками по моим венам, – злость накрывает. Иду, по направлению к парням, где Захар до сих пор выступает с поучительными речами. Но я не готов так распинаться: я говорю всего лишь один раз, на второй – наказываю.