Кожа вся обрюзглая, морщинистая, обвисшая, под глазами словно синяки, нос клювообразный с сильно задранными крыльями ноздрей, губы тоненькие, усохшие, уши почему-то как у эльфов островатые, волосы на голове полностью седые, длинные, но при этом редкие и постоянно ссыплются. С такими темпами она, наверное, скоро лысой останется… И лишь ярко-зелёные почти салатового цвета глаза ведьмы оставались неизменно живыми, полны сил и энергии, создавая контраст яркости с серыми и мрачными цветами в округе.
— Вы это об Авроре? — спрашиваю, а у самого внутри начинает подниматься волнение, потому что Аврора не чужой мне человек, – да она мне как сестра, – а в близком окружении Марка я заметил только Миру и Аврору.
Я знал о том, что старой ведьме была нужна некая особенная девчонка, но не думал, не предполагал даже, что ею может оказаться именно Аврора.
— А что такое? — издевательски переспрашивает у меня ведьма низким голосом, резко обернувшись в мою сторону. — Испугался за подружку?
Она подходит ко мне, останавливается на расстоянии вытянутой руки и всматривается в мои глаза. От её взгляда по спине мурашки холодящей волной бегут сверху-вниз.
— Я вижу тебя насквозь, паршивец! Она тебе больше не подруга; у тебя вообще больше нет ни родных ни близких, ясно! — говорит она серьёзным стальным и холодным голосом. — Только попробуй её как-то заранее предупредить, проинформировать, или испортить самому – придушу, гадёныша! Ты меня понял? Понял меня?! — последнее повторила ведьма с нажимом и тряхнула меня костлявой рукой за грудки.
— Да, — произнёс я печально и обречённо.
— Громче! Не слышу ни хрена! Понял меня, или нет? — шипит, едва не брызгая ядом.
— Да! Я Вас понял, — ответил я увереннее и достаточно громко, чтобы эта старая психованная истеричка услышала.
Вернувшись домой, я всё лежал на диване и думал, как же мне уберечь Аврору, крутя в руке кусочек стеклянной продолговатой подвески красного цвета, заговорённого ведьмой.
И как ни крути, я всё равно в полной заднице! Моя жизнь, уже не принадлежит мне, мои решения – уже давно не мои. Я зависим от этих двоих психов. Мне от них никуда не деться. Я обречён. Мне уже никто и ни что не поможет; но может быть мне удастся спасти хотя бы Аврору? Но… но для этого мне придётся сделать нечто гадкое и омерзительное, мне придётся сделать ей больно, применить силу, и навсегда стать врагом… Мне придётся ломать её, и травмировать психику, – но зато она будет жива.
«Но какой ценой? — вставляет своих пять копеек моё подсознание.»
Аврора не оценит моего поступка.
Да и решиться на этот шаг, пусть и во благо, мне всё равно было очень нелегко. Морально сложно. Решиться на насилие близкого человека очень тяжело. Но по-другому ведьма от Авроры не отстанет. Ей нужна чистая и невинная девушка, – чистая и невинная как телом, так и сознанием, не порченая и неизбалованная, с её способностями и силой. И всё потому, что кровь в её жилах течёт особенная. Кровь её матери.
Не знаю, как Аврора… но я уж точно после этого подпишу себе смертный приговор. Причём сразу же!
Вздохнув в решимости нажимаю на кнопку звонка установленной на воротах Авроркиного дома. Жду. Слышу шаги в доме, после она выходит во двор, и открывает металлическую калитку.
— Привет, — улыбнулся я.
А сам уже заранее ненавижу себя за то, что вскоре собираюсь сделать.
— Привет… — она немного растерялась.
— Прости, что поздно. Знаю, на дворе уже почти что ночь… Впустишь меня? — губы снова дёрнулись в легкой улыбке, а внутри всё затрепетало от волнения. Хищная часть меня уже заликовала в сладостном предвкушении, попасть за приделы чего-то недоступного, запретного.
Аврора только было открыла рот чтобы дать мне «приглашение» войти, как вдруг…
— Аврора! — одёрнул её с крыльца Марк.
Я резко поднимаю голову на его голос и понимаю, что парень сделал это специально, чтобы не дать мне войти. Он знает, и всё прекрасно понимает, – пусть и не зная всей сути. Он действует на импульсе, на чистом подсознании, на том, что ему подсказывает его интуиция.
Но вот вопрос: какого дьявола он здесь вообще делает, да ещё и в такой поздний час! Неужели у них с Авророй всё настолько серьёзно?
Признаюсь честно: сначала я почувствовал укол соперничества, почувствовал наполняющий меня гнев и озлобленность, готовность нападать и обороняться, – но после выдохнул и расслабляя мышцы мысленно улыбнулся своим мыслям.