Чувствую, как ярость начинает бушевать во мне с каждой секундой всё больше и больше.
— Упс! Прокололся… — отводит глаза в сторону, делая очередную затяжку. — Будешь? — предлагает, протягивая сигареты и мне.
— Не курю, и тебе не советую.
— А чё так, спортсмен что ли?
— Принципиальная позиция. А ты, — подхожу едва не в плотную к нему, — я редко это делаю, но для особо одарённых повторю: чтобы возле девчат – я тебя больше не видел! Уясни это себе, раз и навсегда! Ты мне не нравишься, — последнюю фразу цежу злобно сквозь зубы.
— Ну я ж не красна девица, чтоб всем нравиться. Тем более, прости, не в обиду будет сказано, но ты тоже не в моём вкусе; а вот сестра у тебя – чёткая чика! Попец ваще зачётный! Я б её… — говорит Захар, и это… это всё сука, красная линия!
Красная пелена на глаза, как занавес, и я действую чисто по инерции, по триста пятьдесят тысяч раз отработанному материалу, резко приложив Захара с локотка. Всего одно движение, всего один удар, и Захар с глухим звуком так же резко подает назад, заваливаясь на стену колледжа и сползая по ней, прикладывает пальцы к разбитым губам, пачкая их в кровь.
— Ух-ты, блядь!.. Нихуя себе, ты резвый! — охренивает он, встряхивая головой. Щупая пальцами нижнюю челюсть, поднимается на ноги, но подняться получается не с первого раза, его пошатывает. — Не, бля, ни Ван Дамм ты – Рембо, блядь!
Захар выравнивается в росте, в глазах вижу решимость продолжить, и он смело шагает вперёд, но как только выходит из тенька ко мне на свет, то тут же ёжиться от солнечных ожогов на коже.
Со скоростью света Захар возвращается в тень и припадает к кирпичной стене.
Он с истеричной тревогой бросает взгляд себе на грудь, пытается там что-то найти, будто потерял… Я бросаю взгляд на тяжесть на своей руке и замечаю, что пальцами зацепил какую-то цепочку и сорвал её с шеи Захара.
Поднимаю руку, и вижу какой-то продолговатый кусок стекляшки красного цвета болтающейся на золотистой цепочке.
Так в этом и был весь его секрет?.. Оказывается, всё так просто было?
— Ни это ли ты потерял?
Захар поднимает голову на мой голос и практически сразу же и замечает свисающий с моей руки кулон.
Я ухмыляюсь, на то как его глаза нервно бегают от моего лица к кулону и обратно.
— Отдай, — цедит сквозь зубы, протягивая руку.
— Теперь я тебя поимею, а ни ты мою сестру! — теперь цежу я.
Крутанув кулон в руке, ловлю, сжимаю его в ладони, показывая этому козлу средний палец.
— Вот сука! Тварь конченая! Громов, тебе пизда! — кричит Захар, бросая оскорбления мне в спину. Но если честно, то мне насрать на всё это, лишь бы он не трогал девчонок.
— Приятного тебе похода в солярий, мудило! — развернувшись к нему, кричу в ответ с улыбкой.
Возвращаюсь в аудиторию как ни в чём небывало, сажусь на своё место; Мира настороженно оборачивается ко мне, но спустя несколько секунд отворачивается. Урок заканчивается, а Захара всё нет.
Надеюсь, из него знатный шашлык вышел!
— Что ты с ним сделал? — оборачивается ко мне Мира.
— С кем?
— Не прикидывайся дураком, со мной такой номер не пройдёт! Марк, где Захар? Я видела, как ты пошёл в след за ним.
— Ничего, — пожимаю плечами. — Пока что ничего. Но если он к вам с Ави будет подкатывать – бошку отобью!
— Неадекват! — бросает мне сестра, и подхватив рюкзак покидает аудиторию. Но через время, опаздывая на урок, она возвращается, злая, до невозможности.
— Мира, я не виноват, он сам спровоцировал… — пытаюсь зачем-то оправдаться, но договорить сестра мне не дала.
— Если тебя выпрут из колледжа – я уйду следом! Так и знай, мне здесь делать нечего! — злобно шипит Мира, склоняясь ко мне со второго конца парты. — Я пошла в этот долбаный колледж за тобой, лишь только для того, чтобы не расстраивать родителей. И ты это знаешь. Мне на хрен не нужна эта медицина, если тебя здесь не будет!
— Мира, да в чём дело-то, ты можешь по-человечески объяснить?
Я вообще сейчас ни фига не понял, о чём она мне тут талдычила.
— Да что тут не понятного?! Тебя с отцом «на ковёр» вызывают. Браво, братик! Допрыгался? Теперь будут решать отчислять тебя за драку или нет.
Глава 17
Глава 17
МАРК
Сижу в коридоре под дверями ректората, в ожидании своего приговора, и приезда отца. Он должен был приехать с минуты на минуту.
— Ну и, что ты натворил на этот раз? — раздался по коридору вполне «пока что» миролюбивый голос отца.