Марк бросает короткий взгляд в мою сторону, но я не осуждаю его за этот поступок. Он поставил засранца и его дружков на место.
А тем временем Алинка подбегает к Антону, пытается ему как-то помочь и помогает подняться на ноги.
— Хоронись, Громов! Ходи и бойся теперь! — злостно и ненавистно кричит ему вдогонку Антон; у него пол-лица испачкано размазанной кровью, а Алинка успокаивающе воркует над ним и гладит по плечу.
Они уходят в медпункт, и мне бы идти за Алиной, ведь мы же договорились пойти домой вместе; но вот я смотрю в след удаляющихся Громовым, и кажется, Марк не собирается идти к медсестре. Головой я понимаю, что должна идти к Алинке, но вот что-то внутри меня толкает, подталкивая идти совершенно в другую сторону…
Глава 3
Глава 3
АВРОРА
— Тебе нужно в медпункт, — говорю я, нагоняя Марка с сестрой.
— Никуда мне не нужно – это всего лишь царапины. Иди вон лучше подружке своей помоги больного подлечить. На вот тебе подорожник, иди и приложи ему к вавке на голове, а меня оставь в покое! Мне не нужна твоя помощь, — озлобленно шипит он.
Сорвав в сбок тротуара листок подорожника, Марк всучивает его мне прямо в руки и указывает рукой в сторону медпункта.
С его стороны это сейчас было достаточно грубо. Это кольнуло меня, а все мои ожидания разлетелись в щепки! Не такой уж он весь милый и пушистый каким показался мне вчера.
— Не смей мне указывать что делать! — робко и не совсем умело огрызаюсь. — Я, вообще-то, за тебя волновалась, и Алинке не раз говорила, чтобы приструнила своего придурка, но она и слышать ничего не хотела!
— Ты волновалась за меня? С чего бы это?
— А мне откуда знать! Просто волновалась за тебя, болвана, вот и всё!
Даже не знаю откуда во мне проснулось столько смелости… и злобы… и… этот прилив адреналина… стыдливо защипавший мои щеки. Это Марк. Это всё он. Это точно всё его происки. Это он заставил меня выйти из своей зоны комфорта. И мне это не нравиться.
Или всё-таки нравиться?
Я осеклась, обозвав его; мне сразу так стыдно и не уютно стало за все свои разом сказанные слова. Никогда раньше и ни с кем я себе такого не позволяла!
— Болвана? — усмехнулся парень, попустив свою озлобленность. Кажется, его забавляют мои слова и реакция, как послевкусие от сказанного.
— П-прости. Я... я не то хотела сказать, — начала заикаться я от сжираемого меня изнутри собственного стыда. — Просто, я хотела помочь, — робко добавила я, опустив взгляд себе куда-то под ноги.
— Как хочешь, — Марк безразлично пожал плечами, — но в медпункт я точно не пойду. Иначе, просто-напросто прихлопну там этого ушлёпка. А это, это всего-навсего ссадины. Царапина. Ничего смертельного. Жить буду.
— Но также нельзя, всё бросать на самотёк – может пойти заражение! — никак не могла угомонится я.
— Если что, то у меня в машине есть аптечка, — говорит Мира, указывая рукой в сторону красивого белого автомобиля.
До машины идём молча.
— Вот. Держи, — она протягивает мне аптечку. — Хотела лечить – лечи сама. Хотя, я уверяю тебя – это лишнее: на моём братце всё как на собаке заживает. Так что ничего катастрофического с ним не случиться.
Открыв переднюю дверцу, Мира достаёт и протягивает мне ещё и пачку влажных салфеток.
— Спасибо, — благодарю, принимая салфетки.
Усадив Марка на задние сидение, я открыла салфетки, и достав одну, принялась аккуратненько стирать с его лица присохшую кровь и пыль, встав между его ног и склонившись к нему. И пока я была сосредоточена исключительно на его ссадине, Марк внимательно разглядывал меня, блуждая взглядом по моим формам и задерживая его на лице.
Взглянув ему в глаза, я робко улыбнулась, а руки почему-то затрясло от волнения. Мне снова стало некомфортно. Но отчего-то приятно некомфортно.
Марк тоже улыбнулся, и облизав пересохшие губы чуть опустил голову вместе с взглядом.
— Эй! А ну-ка, сиди ровно! — робко шикнула я на него, несмело подцепив и приподняв пальцами его голову за подбородок.
Марк поднимает глаза и снова смотрит на меня.
— Только зелёнкой не мажь меня, ладно, не хочу быть похожим на черепашку-ниндзя, — тут же бросает он, как только я отвожу взгляд и начинаю ковыряться в открытой аптечке в руках Миры.
— Мажь-мажь, желательно крестиком на лбу, — подстрекает Мира, подстёгивая брата.
— Какая ты, однако, добрая, сестрёнка, — притворно улыбнулся ей Марк.
— Ну конечно, я ведь так тебя люблю, братик.
— Ага, так сильно, что хочешь придушить. Причём делаешь это намеренно и регулярно.