А я… я и принимаю судьбу, только играю по своим правилам, а чужие навязывать мне не надо.
— А это… это чего такое?? — озадачено смотрит на мою шею и засосы на ней. Начинает жадно обнюхивать, а меня саму пробивает от этого на злобный смешок. Накось выкуси, стерва! Не получишь ты моё тело! А если оно кому и принадлежит, то только Марку!
— Ах!.. Ах ты… ах ты, гадёныш! Подлец! Сволочь такая! Паршивец! Да как ты посмел! Вредитель!
Она резко дёргает меня:
— А ты чего смеёшься? Смешно тебе, дрянная девчонка! Подстилка! — швыряет меня на пол. — Ах ты ж поганец!
— Лучше быть его подстилкой, чем достаться тебе! — бросаю в ответ.
— Ах вот так значит?! Значит инициатива шла от тебя? Ну что ж… я всё равно проведу обряд. Хоть что-нибудь поиметь с тебя, дряни! — фыркает.
Ведьма подходит к своему месту вставая за столик, начиная новую зачитку заклинания. Вокруг меня сгущается какое-то тёмное облако. Я пугаюсь, и прикрываюсь руками, когда этот тёмный туман атакует меня. С силой зажмуриваю глаза, но ничего не чувствую. Так и должно быть?
Приоткрываю глаза и вижу, как меня обволакивает каким-то бело-прозрачным куполом, а тёмный туман с темно-зелёными искрами обволок его снаружи и не может пробраться внутрь. По телу пробегает волна мурашек от происходящего. Фоном слышу яростные ругательства ведьмы. Она ругается на меня, и снова на Марка, швыряет что-то злобно по комнате.
Туман усиливает своё действие, но купол нерушим, он стойко удерживает злостные порывы ведьмы. Чувствую, как у меня за спиной будто вырастают крылья ангела.
Оборачиваюсь, и по стене по обе стороны от купола вырисовывается силуэт этих самых крыльев. Они такого же цвета, как и купол, светлые, бело-прозрачные, излучающие невероятно приятный свет.
— Ах ты, гадёныш! — снова слышу ругательства ведьмы в адрес Марка.
Так это он поставил на меня защиту?
Внезапно раздаётся треск древесины и двери хижины слетают с петель, разлетаясь щепками по комнате.
— Тук-тук-тук! Кто-кто в теремочке живёт? Кто-кто в невысоком? — входит кто-то в хижину. Я не вижу из-за тумана кто это, но чётка слышу, как при каждом шаге нашего гостя стучат тяжёлые ботинки по доскам на полу. И это кстати женщина. Я бы сказала девушка.
— Я, мышка-норушка, лягушка-квакушка… А это я пришла – лисичка-сестричка, — продолжает вошедшая девушка. — Слышь, лягушка, ты где зайца дела? — требовательно спрашивает.
Тёмный туман рассеивается, и я вижу Миру. Она одета во всё чёрное: чёрные джинсы с потёртостями на коленях, футболка, кожаная куртка, на ногах тяжёлые кожаные ботинки со шнуровкой, волосы туго затянуты и собраны в высокий «конский хвост». Только короче в половину их бывшей длинны и неровно пострижены. А ведь волосы у Миры были просто шикарные, до пояса, а теперь, примерно, как у меня чуть ниже плеч, по лопатки. Да и взгляд у неё устрашающий, глаза трансформировались точь-в-точь как у Марка: бельмо залито багровым оттенком, радужки пылают огнём, а под глазами чёткие тёмные прожилки, доходящие практически до скул.
— Какого зайца? — не поняла ведьма.
— Брат мой где, стерва! — гыркает на неё Мира. Она бросает взгляд на меня, и обратно на ведьму. — Предполагаю, что серый волк с раненым медведем уволокли в свою берлогу?
— Я ничего не знаю! — чеканит ведьма. Она бросает какую-то пыльцу со своего столика в лицо Мире, и атакует. Замахивается, и так же, как и Марку проходиться когтями по лицу.
— Жаль конечно, что Захар испортил тебя, иначе, думаю, ты бы смогла мне заменить эту маленькую дрянь, — говорит ведьма, слизывая змеиным языком кровь Миры со своих когтей.
Со щеки девушки засочилась кровь, ведьма хватает Миру за горло и подтягивает к себе.
— Что, детка, воспоминания о Захаре приносят боль? Попала по больному мозолю? — злорадствует ведьма.
Она открывает рот, и высовывает свой змеиный язык, чтобы слезать кровь со щеки Миры.
Чувствую некий странный импульс, исходящий от моего живота, резко поднимаю взгляд на Миру, и её глаза загораются ярче, будто бы она тоже что-то почувствовала. В ней загорается прежняя решимость.
Мира хватается за длиннющий язык ведьмы, наматывает его на кулак, и рывком вырывает из пасти. Ведьма хватается за горло и отходит на пару шагов назад, плюясь кровью.
Не сводя взгляда с ведьмы, Мира отбрасывает её язык в сторону, и решительно шагает вперёд.
— Никто не смеет обижать, ни моего брата, ни сестру, ясно, шакалка! — говорит Мира, но её голос настолько приглушен и одновременно выразителен, что мурашки бегут по коже. Она наступает на ведьму словно хищник.