— Шевели поршнями! — подгоняет меня военный, который волочет под руку. Но ноги тяжёлые, я их еле переставляю. Не представляю, как я вообще ещё держусь на ногах и не в отрубе. Хотя рубит адово.
— Марк?.. Марк! Мальчик мой! — окликает меня кто-то из клетки заключённых вампиров.
Оборачиваюсь и вижу за решёткой знакомое лицо:
— Дедушка Вард! — восклицаю, дёргаясь в его сторону. — Что Вы здесь делаете?
— Твой дядя Рэй… он вышвырнул из клана всех ему непригодных или не приглянувшихся. Всех, в ком хоть на секунду усомнился. Он настолько боится потерять своё место и авторитет, что готов расквитаться лично с каждым, кто не одобряет его политики. Но убить или вышвырнуть на глазах клана он не может, поэтому из замка время от времени пропадало по одному вампиру. А когда я заметил это, то сказал Рэю, – хотел выяснить что происходит и… не заметил, как и сам оказался здесь.
Я обернулся через плечо, провожу взглядом за спиной по клеткам, и к решёткам один за другим подходят вампиры. Они внимательно смотрят на меня. И у всех как у одного загораются кровавые радужки. Под глазами чёрные синячки. Здесь есть и другие вампиры, но они проявляют куда меньший интерес к моей персоне, – чем красноглазые.
Вампиры клана Рашш…
Военные толкают меня в спину.
— Будь осторожен и, удачи тебе, сынок, — говорит напоследок дедушка Вард. — Она тебе пригодиться.
Меня под руки ведут по коридору дальше, я бросаю взгляд то на одну сторону решёток, то на другую. За решётками продолжают подниматься вампиры из клана Рашш, как только меня проводят мимо. Они чувствуют… чувствуют, что я один из них. Чувствуют во мне кровь дедушки Райана. Их лидера.
Жаль, что дядя Рэй совсем не поддерживает политику дедушки. Он позабыл о своих корнях. Забил на свою собственную семью. А это плохо. Тот, кто забывает свои корни – уже мёртв. У него нет будущего. Папа с мамой всю дорогу твердили мне это. Ничего нет важнее семьи, родных и любящих тебя людей. Лишь за них можно перейти эту черту добра и зла.
«Не всякому миру нужен герой. Иногда для спасения не только себя, но и других, нужно стать настоящим монстром…» — мелькнула в голове фраза отца.
Меня заводят в какое-то помещение с современным оборудованием: как техническим, компьютеры и тому подобное, так и медицинским. Здесь есть даже небольшая комнатка с бронебойным стеклом, для подопытных я так понимаю. Здесь проводят опыты… пытки, для вампиров и оборотней? Даже страшно представить, проходил ли через всё это дедушка Вард, или кто-нибудь другой из клана.
Мне снова колют транквилизатор, ноги ещё больше подкашиваются. Я пока ещё соображаю, но функционировать телом не могу. Хоть с меня и сняли всю груду цепей и наручники с намордником.
Врачи берут у меня кровь из вены. После военные затягивают в ту самую комнатку-карцер с бронебойным стеклом. Кладут на холодный серо-белый кафель. Холод немного отрезвляет.
Не знаю сколько проходит ещё времени, когда краем глаза замечаю за стеклом довольную физиономию того мужика со шрамом на лице. Он наблюдает за мной, хищно растягиваясь в улыбке.
Я отключаюсь. Но когда прихожу в себя вновь, чувствую немножечко бодрее. И снова этот мужик подходит к стеклу. Я приподнимаюсь, садясь на кафель.
— Приступайте, — отдаёт приказ мужчина со шрамом.
Мужчина за навороченным компом что-то набирает.
Вначале я ничего не чувствую, но спустя несколько секунд начинаю ощущать, как в комнатке, в которой я нахожусь сжимается воздух.
Падаю на пол. Хватаю ртом недостающий воздух. Тело начинает паниковать, и воздуха, которого и без того мало нужно в разы больше чтобы успокоиться.
Отключаю мозг, эмоции… стараюсь уравновесить сердцебиение и дыхание, отчётливо слыша бешеный стук сердца в груди и пульсацию в висках.
— Эдгар, надо прекращать: парень не выдержит, — говорит тот самый мужчина, сидящий в белом халате за компом. Женщина рядом, наблюдающая за показаниями мониторов поддакивает, кивая головой.
— Выдержит, продолжаем. Хочу прощупать все грани его возможностей, — говорит тот самый Эдгар, внимательно наблюдая как я задыхаюсь от нехватки кислорода. Я почти вырубаюсь, как вдруг вижу… мираж?..
Дедушка Райан?
Не знаю, сказал ли я это мысленно или вслух… но он улыбнулся. Высокий, темноволосый, с таким же цветом глаз, как и у меня, в черном костюме.
Сделав шаг ко мне, он присаживается на корточки.
— Не сдавайся, — говорит он, но голос звучит эхом, будто из глубины.
Это мираж. Дедушка умер ещё до моего рождения.