Мужик с дубинкой переходит на быстрый шаг, замахивается. Перехватываю, дёргаю на себя, и коленом под дых, тут же выбрасывая эту ногу назад, разрывая дистанцию со вторым. Мужик с шокером хотел атаковать со спины, пока я отвлёкся на первого, но лишь схлопотал подошвой ботинок в грудак, вырубаясь головой об стену.
Пробую дверь, но она заперта. Слышу за спиной шорох. Оборачиваюсь. Мужик с дубинкой снова атакует. Но это было последним что он сделал в своей жизни. Я снова отбиваюсь, заламываю его и впиваюсь клыками в шею.
Если я и буду пить здесь кровь, то только по своему желанию, а не с жалких подачек.
Второй мужик приходит в себя, стучится в дверь, просит, чтобы выпустили, каждый раз поглядывая на меня.
Бросаю взгляд на Эдгара. Киваю, мол, выпускай, и улыбаюсь.
Он же смотрит на меня серьёзным взглядом. Качает головой, нет, мол, делай с ним чё хочешь.
Окей.
Подхожу, хватаю мужика за камуфляжный воротник, тяну на середину комнаты. Он начинает паниковать, вырываться, кричать. Но я лишь смотрю на реакцию Эдгара, скопившихся у стекла учёных и рядовых лаборантов.
Хотите зрелищ? Будут вам зрелища!
— Выпускай меня! — рявкаю.
Серьёзный взгляд не меняется. Учёные же поглядывают друг на друга, и на Эдгара в том числе, стоящего по центру.
Ну, мужик, крепись! Мне позарез надо выйти отсюда!
Заламываю ему руку. Надавливаю. Мужик кричит. Слышится хруст. Я отпускаю, мужчина вопит от боли, падает на пол, хватаясь здравой рукой за сломанную ключицу.
— Открывай, или ему пизда! — кричу.
Но каменное лицо нерушимо. Эдгару даже нравиться. Это зрелище забавляет старого вампира. По глазам вижу – он хочет ещё.
А вот хрен тебе!
Рывком за шиворот поднимаю мужчину, впиваюсь клыками ему в шею, отстраняюсь, кровь из артерии начинает фонтанировать. Подношу мужика к стеклу и заляпываю кровью.
Я вам не подопытная крыска, чтобы за мной наблюдать!
Откидываю мужика в сторону, и падая сажусь на пол, обнимая колени руками, слегка покачиваясь на пятках.
Отвожу голову в сторону, поднимаю взгляд и в углу замечаю красную мигающую лампочку.
Вскакиваю на ноги. Подхожу. Подпрыгиваю, хватаюсь за маленькую камеру и срываю её, тяну, провода выскакивают из панелей. Кусочки пластика летят на пол, практически по всему периметру стеклянного карцера. Срываю вторую камеру. В моей комнате хаос: два трупа на полу, куча проводов, кровь, куски пластика, две камеры… и я продолжаю метаться из угла в угол. Не могу угомониться, внутри будто поджигает.
Такое чувство, словно я под каким-то допингом. Готов рвать и метать всё на своём пути. Мне б только выбраться отсюда!
— Что он там творит?! — подходит кто-то из молодых специалистов к стеклу, любопытно пытаясь разглядеть, что происходит внутри. А я добираюсь до светильника на потолке.
Разбиваю стекло, вырываю с мясом эти светящиеся колбы. Свет искрит, моргает… Одна колба разбивается, вторая моргая висит на паре проводков. Я реально сейчас похож на бешеного, – бросаюсь на всё что вижу. Дыхание тяжёлое, сбитое… Я даже в некоторых местах куски пластика на стенах по отрывал, руки по порезал…
Остановившись на секунду бросаю взгляд за спину. Подхожу к хаотично заляпанному кровью стеклу. Резко провожу ладонью по стеклу, стирая кровь в сторонку.
— Блядь! — со страху дёргается назад молодой паренёк по ту сторону, увидев мои пылающие глаза в чистой полоске стекла.
Ага. Ссыте?! Правильно делаете! Потому что, когда я отсюда выберусь, пощады от меня не ждите!
Снова оборачиваюсь через плечо, бросая взгляд за спину. Взглядом цепляю шокер. Ядовито улыбаюсь.
Сейчас я и вам светомузыку устрою!
С мясом отрываю камеру от проводов. Стеклом от светильника зачищаю края, скручиваю, бросаю в лужу крови, и отхожу на всяк случай подальше. Провода вспыхивают, проводку замыкает, искрит и скворчит.
Для пущего эффекта подливаю крови из подкинутого донорского пакета и шарахаю по проводам шокером. Раздаётся мощный хлопок.
— Сука, да чо он там творит! — ругается басистый голос. Нервы шрамированного не выдерживают, когда свет на потолках начинает мигать и у них, исчезая на несколько секунд.
Свет гаснет полностью.
— Блядь. Где он? Он живой там вообще? — пытается высмотреть меня в темноте Эдгар. — Сука! — вскрикивает, восклицая, дёргаясь от стекла назад, когда я подхожу вплотную по другую его сторону и открываю огненные глаза.
Мне нравиться, когда он боится меня. Чувствую в эти жалкие секунды некое ликование превосходства.
— Что оно такое? — кто-то из молодых специалистов.
— Эволюция, блядь! — рявкает зло Эдгар.