— Не с твоей помощью, — бурчу злобно. — Какой же ты подлый и мерзкий!
— Ну прости, у меня не было другого выбора.
— Выбор есть всегда, Захар. Всегда.
— А я смотрю с Рембо ты смелой стала, да?
— Аврора? — заметил нас папа.
Он подбегает и забирает из рук Захара, обнимает меня, гладит рукой по голове:
— Аврора, милая, что ты здесь делаешь?
Обнимая папу в ответ выглядываю из-за его плеча и вижу Марка за стеклом. Он стоит стоя на коленях, голова безвольно опущена, руки выгнуты назад и закованы в металл аж по самые локти, и подвешены на цепях к потолку.
— Что вы с ним сделали?!! — выкрикиваю я, срываясь с места. Подбегаю к огромному стеклу, упираюсь ладонями. — Марк… — почти шёпотом. Глаза начинает жечь от накатывающих слёз.
Гневно разворачиваюсь лицом к позади стоящим. Смотрю на отца, на крёстного, на Захара… и приближающегося позади них мужчины со шрамом, того самого из сна.
С глаз срываются первые слезинки.
Мужчина со шрамом выпивает кровь из пробирки, закатывая от удовольствия глаза.
Буквально через минуту шрам на его лице начинает разглаживаться. Он щупает пальцами щёку, начиная недоверчиво и радостно улыбаться. Переводит взгляд на Марка.
Так это он его кровь выпил?
— Так пророчество всё-таки правдиво… — почти шёпотом произносит мужчина с сильным американским акцентом. Шрам на его лице разгладился полностью. — Извините, профессор, но мальчишку я забираю себе.
— Что?! — восклицает мой крёстный, отец Захара. — Но мы же договорились!
— Плевать на договорённости, если с его кровью, — мужчина указывает на Марка, — я стану более совершенным, и менее уязвимым!
Они начинают спорить, доказывая каждый свою правоту и точку зрения, будто Марк это переходящий из рук в руки трофей. Это мерзко.
— Пап. Сделай что-нибудь, — прошу, но он лишь пожимает плечами.
— Аврора, я здесь практически ничего не решаю. Я бы и рад помочь, но… — папа разводит руками.
— А если я скажу, что беременна от Марка, это что-то изменит?
У папы моментально расширяются глаза от данной информации. Крёстный с американцем тоже затихают, оборачиваясь в мою сторону. Они все смотрят на меня оценивающим взглядом, сканируя с ног до головы. Похоже теперь я и сама стала для них лакомым кусочком.
— Ч-ч-что? — переспрашивает, заикаясь папа.
— Ну вот и разрешилось всё: забирай себе девчонку, а пацан мой, — говорит американец.
Ну вот… может быть не стоило говорить о беременности?
Оборачиваюсь к Марку, он медленно поднимает голову, смотрит на меня, начиная дышать более глубже. Я не видела его почти сутки, а кажется целую вечность. На его лице появилась тёмная щетина, а взгляд стал взрослее.
Смотрю неотрывно в янтарные глаза, и снова чувствую эту связь.
Марк смотрит мне за спину и оглядывает всех присутствующих. Он останавливается на американце, и глаза мгновенно наливаются кровью, радужка вспыхивает пламенем, а под глазами расползаются чёрные жилки.
Марк резко выворачивает голову на бок, и от этого движения и серьёзного взгляда даже у меня пробежали мурашки по коже.
Через несколько секунд слышится какой-то гул, бряцанье металла и…
— Что это? — говорят в один голос папа, крёстный и американец, оглядываясь вокруг себя.
— Это он, — говорит американец, указывая на Марка. Марк начинает улыбаться, но от этой улыбки у меня снова бегут мурашки по коже.
Ой не к добру это, ой не к добру… Они довели его до крайней точки, теперь Марк не пощадит никого из тех, кто причинял и ему и нам боль.
Глава 46
Глава 46
АВРОРА
Пока они все стоят в растерянности и прислушиваются к посторонним звукам, пользуюсь моментом – срываю с шеи отца ключ-карту, забегаю за угол бокса в котором находиться Марк. Американец ломанулся следом.
Разворачиваюсь и вскрикиваю, оглушая его. Мужчина, который ранее был со шрамом закрывает уши ладошками, скукоживается и отшатывается назад.
Провожу ключ-картой по специальному цифровому замку и вбегаю в бокс. Нахожу рубильник, попускаю цепи. Люди за стеклом в панике зароились словно тараканы. Подбегаю к Марку, проворачиваю металлический ключ, и оковы отщёлкиваются. Только сейчас вблизи замечаю, что это не просто оковы, что удерживают его, это какой-то специальный современный механизм, через который вдобавок откачивали кровь, по тонким трубочкам, как из-под капельниц, что, переплетаясь с цепью идут вверх.
Падаю на колени и обнимаю Марка за шею, зарываясь пальцами в его волосы от затылка к макушке, прижимаясь своей щекой к его с суточной щетиной. Так непривычно, обычно Марк всегда гладко выбрит, но тут другое, нас двое суток не было дома.