— Fine. Without pathos, so without pathos, but what to do: everyone is waiting for your order. (Хорошо. Без пафоса так без пафоса, но что делать-то: все ждут твоего приказа.)
Пара секунд на обдумывание, оборачиваюсь, беру Аврору за руку и иду вперёд. Она несмело передвигает ногами тревожно оборачивается на вампиров, среди которых мы стоим.
— Раз уж вы выбрали меня своим лидером, и готовы выполнять любые мои приказы, то я как лидер, в свою очередь должен заботиться о своих подчинённых. Так вот, больше никто не будет над вами издеваться, и проводить эксперименты, как на подопытных крысах! Мы выберемся отсюда! Но для начала: РАЗНЕСЁМ ЗДЕСЬ ВСЁ К ЧЁРТОВОЙ МАТЕРИ! — говорю так же на английском.
Вампиры поднимаются на ноги с радостными и одобряющими воплями. Они готовы идти за мной, куда бы я не последовал. Но для начала, их нужно накормить.
Выхожу вперёд, метрах в двадцати из-за угла выскакивают военные. Наверняка Эдгар подкрепление вызвал. Ссыт, гадёныш! А так уверенно держался…
— Подкрепитесь, — отдаю свой первый приказ, и вампиры словно по команде срываются с места, как будто я только что спустил псов с цепи.
Блин, прикольное чувство! Но вперемешку с этим чувством тут же возникает и противоречивое. Я стал слишком кровожадным. Смотрю, как мои вампиры пожирают, заваливая людей в форме на пол, и ликую от происходящего. Знаю, они не виноваты, они просто выполняют свою работу; но ведь есть и те, кто так же ликует, издеваясь над нами. Это две стороны одной медали. Каждый хочет жить, но суть в том, кто сможет выжить. А по закону природы: выживает всегда сильнейший.
Продвигаясь всё дальше и дальше, вампиры разносили всё вокруг вбегая в боксы, крушили, создавая хаос, кормясь военными и лаборантами. Я лишь шёл вдоль коридора со стеклянными боксами крепко держа Аврору за руку, наблюдая за каждым из вампиров. Следом за мной Мира и дедушка Вард.
С характерно скрипучим звуком отщёлкивается запертый до этого бокс с большими металлическими дверями, как в карцере. Тишина. Все замерли. Дверь с мерзким скрипом слегка приоткрывается… Тишина. Из наших никто не двигается, наблюдая за дверью. Все на стороже. Там что-то есть, определённо есть, напряжение царит такое, что об него можно порезаться.
Буквально секунда, дверь резко распахивается, в нос ударяет адовый запах гнили и трупятины. Вампиры, которых обращал Эдгар с Захаром, обучая этого мудака. Да только это не совсем вампиры, лишь жалкое их подобие. Неудавшиеся результаты обучения. Глаза почти прозрачные, чуть с голубизной, бездушные, не живые, кожа синюшная с зеленцой, ногти длинные, коричневатые, гниющие… в общем, зрелище, да, желает лучшего.
Аврора резко дёргается назад дёргая по инерции и меня, прикрывая нос и рот ладонью, её бедную всю колотит от страха и едва не выворачивает от едкого запаха. Хотя, я тоже под впечатлением – в жизни не видел более мерзких тварей.
— Марк… — тревожно, едва слышно произносит Аврора, цепко обхватив меня руками за предплечье, глядя на сражение вампиров.
— Не бойся. Они справятся.
Целую её в лоб, обернувшись через плечо. И это попускает мой пыл крушителя-предводителя. Остужает мою хладнокровность и кровожадность. Она определённо мой якорь, Аврора не даст мне полностью свихнуться и потерять голову от крови, и власти в том числе, но тормозить ещё рано. Нутром чую, что пока Эдгар будет жив, ни что его не остановит. Он будет продолжать. Он потерял контроль от власти, от того, кем является. Не каждый вампир сможет оставаться долгое время в здравом рассудке переступив все дозволенные рамки… они теряют человечность, а это всё – путь в никуда. У них нет ни смысла жизни, ни цели, ни единой радости, кроме утоления жажды крови и своих каких-то аморальных ценностей и потребностей. Это кровожадные маньяки по сути своей.
Из коридора выходим в большой рабочий цех, как на заводе. Где-то наверху рабочие зоны для наблюдателей с огромными окнами. В одном из таких кабинетов вижу Эдгара. Он там не один. Он с папой.
По телу пробегает волна холодящих мурашек.
Эдгар что-то говорит, платонически и токсично усмехается. Они сцепляются. Я дёргаюсь, и Аврора тоже дёргается по инерции, наблюдая.
Эдгар отскакивает к окну. Снова что-то говорит отцу, лыбиться.
Резко бросается к столу, хватает пробирки с кровью и колтает всё залпом, жадно.
Отбрасывает в сторону разбивая их об пол. По его венам пробегает какая-то чернота. Абсолютно по всему телу, туда и обратно. Он словно переливается ею всей. И мне это ой как не нравиться. Крепче сжимаю руку Авроры.
— Ай, Марк, больно! — тут же пищит Аврорик. Попускаю. Разворачиваюсь к ней, поднимаю наши сплетённые руки в замок к своему лицу и целую её тыльную сторону.