Мы молчим, слышны лишь её всхлипы, но изнутри просто разрывает от эмоций. Её сердечко в груди колотится как у воробушка. Я не могу больше быть хладнокровным на эмоции, и быть таким же сильным, как до этого в бункере. Я даю слабину. На глаза наворачиваются слёзы, но они не выходят дальше век, начиная припекать.
— Я люблю тебя. И мне без разницы кто ты, и насколько опасный монстр, — практически шёпотом, говорит до ужаса дрожащим голосом Аврора, крепче сминая меня в объятьях.
— Не бойся, никуда ты от меня не денешься. Такие монстры, как я, поедают свою жертву в течении всей своей жизни.
Она отстраняется, смотрит в глаза своими заплаканными и покрасневшими.
— Дурачина, — лепечет, качая головой. С красивых глаз снова срываются слёзы. Шмыгнув носом, обнимает, устало кладя голову на моё плечо.
Поднимаюсь на ноги вместе с ней.
Садимся в машины. Три машины и все битком. А по приезду, родительский дом превращается в общежитие для двенадцати вампиров, плюс дедушка Вард, отец Авроры, и это не считая нас. И пока родители занимались размещением гостей, поднимаемся с Авророй наверх. Иду в ванную. Хочу смыть с себя всю эту грязь. Хочу забыть всё, как страшный сон.
Сняв одежду, швыряю её сразу в мусор.
В душе регулирую воду, и просто стою какое-то время под тёплыми струями задумавшись. Мысли в голове роятся как рой пчёл, но слышу лишь гул, ничего конкретного не могу выцепить из контекста. Бессвязные мысли идут одна за другой: о том, что было, о настоящем, о будущем… в хаотичном порядке.
Вздрагиваю от неожиданно прохладного касания. По спине пробегает дрожь. Оборачиваюсь.
Улыбнувшись, лишь уголками губ Аврора обнимает меня со спины, прижимаясь головой к лопаткам.
— Мне кажется всё настолько не реальным, что боюсь просыпаться. Но это ведь не сон? — едва слышно говорит. Она упирается лбом чуть ниже моих лопаток.
— Не сон. Но не одной тебе так кажется.
Разворачиваюсь к ней лицом, увлекая за собой под тёплые струи, льющиеся сверху.
Аврора скукожившись дрожит, греясь в моих объятьях. Сейчас она настолько маленькая, худенькая, хрупкая и уязвимая в моих руках… По росту она даже немножко ниже мамы, не говоря уже о Мире. Мира у нас рослая барышня. Метр семьдесят три, и к бабке не ходи.
— Чего в комочек сбилась: замёрзла, или стесняешься наготы?
Тянусь за мочалкой. Намыливаю.
— И то, и другое, — дрожит её голос.
Провожу вспененной мочалкой по её спине. Аврора дёргается. Поднимает взгляд, смотрит несколько долгих секунд мне в глаза, и тут же опускает, сбиваясь в комок ещё больше, пытаясь отстраниться и обнять себя руками за плечи.
— Ты чего? — не позволяю закрыться от себя; потому что чувствую, как Аврора замыкается в себе, отстраняясь от меня, но не физически.
— Просто… — выдавливает едва слышно, голос вибрирует. — Просто мне кажется, что теперь смотришь на меня иначе. Не так как раньше. Это из-за беременности? Я тебе больше не нравлюсь?
— Что за глупости! Не накручивай себя пустыми мыслями. Ничего не изменилось. Изменилось лишь то, что нас теперь станет больше. Нет, ну конечно, хотелось бы отложить это событие немного на попозже, но… случилось то, что случилось. Я не жалею. Теперь-то ты точно от меня никуда не денешься.
Аврора скромно улыбнулась, опуская взгляд.
— Постараюсь как можно скорее разгрестись с делами и…
Бросаю взгляд на её ещё плоский живот.
— Блин, — вздыхаю, прикрывая глаза. — Надо брать академ. Иначе я ни черта не успею… Ничего же страшного не случиться, если твой животик немного будет виднеться из-под свадебного платья?
— Ч-чего? — пучит глаза.
— А как ты хотела? Я парень порядочный. Так что быть тебе Громовой, Аврора Александровна. Ты ведь согласна?
Она стоит в полной растерянности.
Я улыбаюсь, закусив нижнюю губу любуясь ведьмочкой.
— Согласна. По глазам вижу.
Её губы тоже растягиваются в улыбке, только робкой, сжимая губы, будто пытается скрыть улыбку.
Не знаю, как это у неё получается, но у меня выходит на мгновение отвлечься от всех проблем. Существует лишь она здесь и сейчас, и мне классно от этого чувства. Чувства полноценности рядом с ней.
Искупавшись, ложимся спать, но естественно мама сытно накормила нас перед этим.
Сначала вырубаемся практически одновременно, в обнимку.
Тревожно вздрогнув во сне просыпаюсь уже поздним вечером. Рефлекторно нащупываю рядом Аврору. Крепче обнимаю и притягиваю ближе, зарываясь лицом в волосы на её затылке.
Она сонно потягивается в ответ на мои касания, поглаживая во сне мою руку, подтягивая выше к груди, будто укрываясь одеялом, а спиной впечатывается в мою грудь ещё теснее. И так за ночь, я вздрагиваю ещё несколько раз, проверяя рядом ли Аврора. Это словно какой-то выработанный рефлекс. Постоянно держащий ухо востро, будто сторожевой пёс.