Внезапно Леха замирает, закрывает глаза, старается дышать глубоко и ровно. Понимаю, пытается успокоиться, вернуть контроль.
- Мне нужно ехать... Уже очень поздно.
Вздыхаю и отпускаю руки. Он продолжает уговаривать скорее себя, чем меня:
- Не хочу, но должен, правда. Я не могу подводить людей, это слишком серьезно.
- Знаю. Уезжай.
Я стараюсь улыбнуться. Дико хочу видеть его, но слишком темно, поэтому просто ласково глажу его лицо на ощупь. Пусть он уедет сейчас, пусть я не усну до утра от дикого, мучительного чувства неудовлетворенности, но я хотя бы знаю, что он тоже хотел меня. И еще как хотел. Даже хорошо, что зашел и так доходчиво донес до меня это.
- Мне пора.
Леха быстро поднимается, как будто еще секунда - и все правила полетят за борт.
- Извини, Вик. - произносит он напоследок, догадываясь, что происходит в моем теле после такого прощального поцелуя.
- Все хорошо. Я понимаю.
И когда он уже почти вышел, тихо добавляю:
- Леш?
Он оборачивается, встает под одинокий луч света с улицы, готовый наплевать на все и по одному моему зову броситься обратно в постель. Это так невыразимо приятно, даже представить сложно что-то более упоительное для меня. И это же дает мне силы понять, что я не имею права удерживать его, как бы не хотелось. Поэтому тихо произношу.
- Будь осторожен.
Все-таки ночь, дождь, дорога. Я беспокоюсь. Парень улыбается, дерзко целует воздух по направлению ко мне и выходит.
Я остаюсь одна, в темноте. Судорожно вздыхаю и заставляю себя успокоиться. Это так непросто, тело покрывается мурашками, хотя внутри все горит. Губы тоже до сих пор пылают от его поцелуев. Щипаю кожу, чтобы прийти в себя, хочу вывернуться наизнанку, лишь бы не было так нестерпимо пусто на душе. Благодаря моим бывшим парням, я прекрасно знаю, что такое сексуальная неудовлетворенность, но это не то. Что-то гораздо более глубокое. И гораздо более неудовлетворенное. Еще и луна выглянула из-за туч, бледно освещая комнату, которая кажется мне теперь само неуютной на свете. Я отвернулась к стене, подыскивая наиболее удобную позу. Да что ж такое! Нельзя же плакать от потери того, чего у тебя и не было. И в этот момент слышу чье-то нервное дыхание. Оборачиваюсь. Прошла всего минута, как Леха вышел из комнаты, но вернулся.
Я моментально сажусь в кровати, не веря, что он снова стоит здесь. Смотрю на него, не знаю, чего еще ждать.
- Не могу оставить мою девочку в таком состоянии.
Он, как ягуар, прыгает ко мне в кровать и продолжает сразу с того, на чем мы остановились. Даже не знаю, что взволновало меня больше - что он снова в моих объятиях, что он наплевал на все ради меня, или «моя девочка»? Я захватываю его одеялом и притягиваю к себе. Сквозь поцелуи спрашиваю, как же работа? Не хочу брать на себя такую ответственность.
- Я успею. Ночь длинная, если не спать. - он смеется и я узнаю Леху.
Готов пожертвовать отдыхом ради удовольствия. Но уже не могу об этом думать, потому что он стаскивает с себя джемпер, футболку, потом и брюки. Не знаю, есть ли большее наслаждение, чем чувствовать его обнаженного в своих объятиях. Прижимать его, гладить, разминать крепкие мышцы и знать, что это только начало. Сейчас он сделает что-то еще более волшебное с твоим телом, так, что перестанешь понимать, кто ты и где находишься. Он это умеет, я знаю. Предвкушаю каждое движение. Не смотря на прохладный воздух, его кожа горячая и гладкая, я ненасытно ласкаюсь об него. Леха накрывает ладонью мой живот и медленно опускается вниз, поглаживает меня там, еле заметно, ненавязчиво. Чувствую жар от его руки даже сквозь ткань белья. Оно разливается, заполняет изнутри, и я начинаю двигаться под его ладонью. Леха отодвигает резинку моих трусиков и аккуратно проникает внутрь. Двигает пальцами, ладонью, выискивая то, что вызовет во мне наиболее бурный отклик. Он с удовольствием наблюдает, что со мной творится, испытывает меня и разглядывает. Его это возбуждает. Моя дрожь по губам, каждый взмах ресниц, каждый оборванный вдох. Продолжая творить безумство рукой, он прижимается губами к моей шее, спускается. Языком проводит короткую линию вдоль чашки бюстгальтера. Просовывает другую руку под мою спину и легко расстегивает его. Теперь ничто не мешает ему наслаждаться моей грудью, чем он занят долго. И сейчас уже я наблюдаю за ним, как он блаженно прикрывает глаза, как посасывает ее, как медленно и добровольно сходит с ума. Я и сама вся дрожу, как в лихорадке. Он ложится сверху, сплетается со мной пальцами и некрепко прижимает их к подушке. Начинает двигаться, как будто мы уже в процессе. Мешают только два слоя тонкого белья, но я чувствую его настолько хорошо, что не могу пошевелиться. Только сильнее раздвигаю ноги. Это трение так меня раздразнило, что я вырываю свои руки, обнимаю его за талию, притягиваю к себе еще сильнее. А потом вообще впиваюсь в его ягодицы чуть ли ногтями. И восторженно выдыхаю, поражаясь, насколько мне это, оказывается, по душе. Впервые кто-то довел меня до подобных действий. Он стягивает белье и входит в меня, заставляя умолкнуть остатки здравомыслия. Каждое последующее движение заряжает наши тела страстью в геометрической прогрессии. Я рассыпаюсь в тихих стонах, открываюсь ему навстречу и отдаюсь без остатка. Именно отдаюсь. В его мужскую, первобытную власть. Чувствую его безупречную силу и задыхаюсь от восторга. Мои стоны все громче и отчетливее, но я не в силах соотнести это с реальностью, пока его рука аккуратно не закрывает мой рот. Леха остановился, и я начала соображать более ясно.