Напрягаюсь всем телом, как перед решающим броском. Я все сказала. Дальше последуют действия со стороны мужчины. Наивно предполагать, что он проглотит все сказанное и никак не отреагирует. Жду криков или грубых действий, но мир молчит и обдумывает.
Пока я нахожусь на грани срыва, он снова спокоен. Будто и нет в моей руке кинжала, и не угрожаю ему расплатой. И осознаю, что мужчина не боится. Более того, его все устраивает.
Либо это какой-то обманный маневр, либо такими действиями привлекла еще большее внимание к себе. А я-то надеялась, что он отстанет и не будет больше приближаться.
Хотя я сама виновата. Легла спать мужчине под бок, хотя могла воспользоваться своей лежанкой. Но тогда мне так хотелось почувствовать себя защищенной, такое опустошение гуляло в груди, что не думала о возможных последствиях. И вот к чему нас это привело.
Рагнар опускает взгляд, и в его глазах разгорается настоящее пламя. Вот так резко и неожиданно.
Что ж его так привлекло?
Опускаю глаза, и до меня доходит. Рубашка с мужского плеча, и она достаточно широкая, а с такого ракурса мужчина бесцеремонно рассматривает мою грудь. Под его голодным взглядом она утяжеляется, становится более чувствительной.
Румянец появляется на щеках. Как бы ни была зла и сосредоточена, а смущение никто не отменял. Ругаю себя в уме за такую реакцию, но контролировать свое тело в его присутствии оказывается непосильной задачей.
– Рагнар! – кричу и, кажется, даже немного рычу на мужчину, чтобы привлечь внимание.
И у меня получается, вот только облегчения это не приносит. Нужно переставать смотреть в его глаза, иначе пропаду бесследно.
– Чья на тебе рубашка? – грубо выталкивает.
Открываю рот от изумления. То есть все вышесказанное он пропустил мимо ушей. А единственное, что его интересует, – чья это рубашка на мне надета. Вот это наглость!
Взрываюсь и искрю:
– Это единственное, что тебя волнует? Я тебе угрожала расправой, а ты спрашиваешь про рубашку?
Ищу ответ в глазах и нахожу его.
Все остальное совершенно не волнует этого несносного мужчину.
Глава 13. Рагнар
Глава 13
Беспокойство и жжение в груди отпускает постепенно, словно до этого невидимые тиски держали накрепко, так, что не вырваться, а после начали слабеть, пока вовсе не растворились. Свои внутренние ощущения отслеживаю отстранено, хотя поражен и обескуражен. Больше меня интересует девушка.
Ее трансформация от загнанного зверька до воинственной соблазнительницы происходит на моих глазах и чарует с новой силой. Было мучительно больно видеть подавленное состояние Айлы, а осознание, что причиной всему мое поведение, давило на плечи получше груза ответственности, который уже давно привык носить за плечами.
Он давит и не дает раскрыть крылья, постоянно напоминает о своем присутствии. От него не избавиться. А вот внезапно проснувшееся сострадание усилило эффект.
Сам от себя не ожидал такой реакции. Должно быть сожаление и огорчение, что все откладывается на неопределенный срок, пока девушка не в состоянии разделить со мной всю ту пучину страсти, которая сама же и вызвала.
Это определенно правильные и естественные для меня эмоции, а вот сожаление и беспокойство, пришедшие вместе с ними, кромсают грудину получше когтей оборотня.
А когда я начал замечать перемены, вначале подумал, что принимаю желаемое за действительность. Но нет. Вот она, моя мира, из плоти и крови.
Надвигается на меня со всей решимостью, что хранит ее хрупкое тело. А я еще помню, как она извивалась под моим боком. Стараюсь не выдавать своего облегчения. Пусть лучше воспринимает меня бесчувственным, чем узрит истинные эмоции.
А взгляд…
За такой взгляд можно многое отдать.
Взгляд – вызов, почти приговор.
Смешно. Она вздумала меня попугать. Позволяю. Интересно, к чему приведет такая резкая перемена в ее настроении. Что она может себе позволить и насколько раскрепощена? Нет больше страха в ее глазах. Клинок вовсе игнорирую. Пусть думает, что может навредить этой безделушкой.
Знала бы эта воительница, как заводит своим поведением, как все внутри буквально переворачивается и настраивается на нее. Слежу за каждым движением, впитываю ее уверенность, как мальчишка, которому преподносят дар.
Трепетно, молча, чтобы не спугнуть.
Пожираю ее глазами и остаюсь неподвижен. Если бы знала девушка, что ходит по краю. Там, за чертой, уже не будет пощады. Возьму все что причитается. Пусть Айла пока не покорилась, считает себя свободной и сильной. Но я-то знаю, как укрощать зарвавшихся малышек.