То есть… Неужели он все-таки жив и бросил нас по каким-то непонятным причинам? Как же сложно в это поверить!
Если жив, то как мог не предупредить о приходе коллекторов?
Нет, ну невозможно поверить в подобное!
– Яна? – Инга Алексеевна открывает дверь своей шикарной трехкомнатной квартиры, в которой нам не нашлось места после исчезновения ее сына, и смотрит на меня недоумевающим взором.
Она по-прежнему выглядит так, словно прямо сейчас к ней придут с предложением сниматься в каком-нибудь престижном кинопроекте. Чуть полноватая, но статная и ухоженная, молодящаяся женщина в дорогом платье, несомненно, от кутюрье, с укладкой и искусно наложенным макияжем. Никогда не понимала людей, для которых забота о внешности выходит на первый план.
– Инга Алексеевна, можно войти?
– Проходи, раз пришла, – с недовольством скривив губы, чуть отшагивает назад, пропуская меня в квартиру с явной неохотой. Не предлагает раздеться, пройти на кухню и выпить чаю.
Всем видом показывая, что не хочет моего здесь присутствия. Плевать. Я пришла не для того, чтобы точить с ней лясы и любезничать.
– Я хочу узнать об Игнате, – сразу перехожу к делу, не желая оставаться тут надолго. – Вам о нем что-то известно? Он давал о себе знать?
– Интересно, Яна, что ты спустя три года решила вспомнить об Игнате, – журит меня свекровь. – Кажется, именно столько прошло времени, как ты была здесь последний раз?
Я действительно первое время бегала сюда, все надеялась, что муж объявится у матери. Что совершил, возможно, что-то криминальное, ну или бабу себе нашел, как часто предполагала моя мама, ну и стыдно ему ко мне явиться.
Потом поняла, что нет, не вернется. Шли годы… Так чего бегать к презирающей меня свекрови?
У меня аж рот открывается от подобного заявления с явным обвинительным подтекстом.
– Вы что-то путаете, Инга Алексеевна, – говорю, едва сдерживаясь, – это Игнат пропал, не вспоминал о нас и вообще не подавал признаков жизни.
– Это тебе удобнее так думать, Яна. Нужно было постараться, чтобы настолько довести человека, чтобы он бросил собственных детей! Ты не понимала его, третировала, не давала развиваться. Поэтому Игнат был вынужден взять паузу.
– Это он вам наплел такой чуши? – поднимаю брови в удивлении. – Он вернулся? Вы можете мне сказать об этом? Это все, что я прошу!
– Это не чушь, Яна! – настаивает свекровь, продолжая гнуть свою линию. – Вы слишком рано построили семью, мальчик был не готов к роли примерного семьянина, а еще это кафе… – делает красивый, артистичный жест кистью. – Ты втянула его в мещанский бизнес. Он не делец, Яна, он человек, рожденный в культурной семье, у него в крови искусство. Но как тебе понять подобное, когда в голове только бренный металл?
Смотрю во все глаза на бывшую родственницу, которая, судя по всему, представляет себя на сцене, читающей пафосный монолог. Хочется тут же развернуться и уйти. Есть ли смысл разговаривать с человеком, который принимает только одну точку зрения? Свою.
– Вы можете думать что угодно, Инга Алексеевна, но это не изменит того факта, что я воспитываю детей одна. Никто не заставлял Игната заводить семью, начинать бизнес. Он был достаточно взрослым, чтобы взять на себя ответственность. Другое дело, что ему это все быстро надоело, но и в таком случае он не имел права исчезать без предупреждения. Вы не находите? Как вы можете его оправдывать?
– Яна, детям было бы гораздо хуже жить в некомфортной обстановке, где отец и мать не понимают друг друга и не находят общий язык. Вы с Игнатом такие разные. Дети все чувствуют! Это глупость – сохранять разрушающуюся семью ради них. Они достойны честности.
– Мои дети достойны того, чтобы им давали только самое лучшее! Я достаточно наслушалась от вас сейчас пафосной чуши! Скажите же, наконец, где скрывается Игнат? Он продал наше кафе в счет уплаты долгов, приходили коллекторы, угрожали мне и детям, чуть не избили…
– Яна, прекрати кричать, – останавливает меня свекровь, встряхивая головой. – Я не потерплю скандала в собственном доме.
– Я не кричу, я всего лишь прошу вас сказать мне про Игната. Где он? Что с ним?
– Конечно же, сын поддерживал со мной связь все эти годы. Но в ваши отношения я лезть не хочу, – ошеломляет меня откровением женщина.
Не терпится подойти и вытрясти всю душу из этой высокомерной стервы, чтобы быстрее сказала то, что мне требуется. Сжимаю зубы и смотрю на нее волком.
Я далеко не истеричка и уж точно не скандалистка, но рядом со свекровью неспособна сохранять спокойствие. Ее философия и взгляд на нашу ситуацию не укладываются ни в какие рамки.
– Я не прошу лезть в отношения, я прошу сказать, где Игнат. Мне нужно понимать, чего ждать в дальнейшем. В конце концов, мы еще женаты! И я хочу развода!