– Ты что, хочешь меня отправить и остаться с ней? – возмущенно вопрошает рыжая.
– У тебя же запись в салон, ты мне всё утро об этом твердишь. Не переживай, завтра верну тебе твою машину в первозданном виде.
– Но у тебя встреча! Ты поедешь на встречу на машине с этими рисунками? – показывает на художества Савелия.
– Меня не смущает надпись про Бабу Ягу, на свой счет не принимаю, – произносит Влад с усмешкой, которая делает его еще красивее. Он добр, и у него есть чувство юмора. Понимаю, как снова таю...
Такси подъезжает буквально в следующую секунду. Мужчина запихивает возмущающуюся Ангелину в салон, и вот мы уже вдвоем стоим перед машиной.
– Еще раз примите мои извинения, – говорю, низко опустив голову. – Я сейчас схожу за тряпкой и начну отмывать...
– Можешь не утруждаться, загляну на автомойку вечером.
– Нет, я настаиваю! Так нельзя… Это непедагогично. Дети должны видеть, что любой поступок имеет последствия. Я их тоже привлеку к работе, если вы не против.
– Хорошо.
Я удивляюсь такому легкому согласию. Ожидала почему-то слов, что и на пушечный выстрел таких разбойников к машине не подпустит. И я бы его поняла.
– Я тороплюсь на деловую встречу, – говорит Влад. – Напишу тебе адрес, завтра придете ко мне домой и вымоете эту машину. Ты права, детей надо к труду привлекать.
– Хорошо, как скажете, – киваю.
Влад садится за руль, я уже поворачиваюсь к нему спиной, направляясь к кафе, и вдруг слышу, как он громко и бурно матерится. Снова выскакивает из машины, ужасно злой, излучающий флюиды такой ярости, что мне становится страшно.
Я перед ним такая маленькая, взглядом упираюсь в дорогой пиджак, поджимаю пальцы на ногах от страха. Наконец нахожу в себе смелость поднять глаза вверх, встретиться со взглядом метающих молнии голубых глаз.
– Знаешь, я до последнего защищал тебя, но твои дети…
– Что случилось? Я не понимаю…
Громко хлопнув дверью автомобиля, Влад обходит его, открывает переднюю пассажирскую, наклоняется и что-то берет с сиденья.
Когда понимаю, что это, чувствую, как земля начинает плыть под ногами! Влад держит в руке залитые краской документы…
– Твои дети только что сорвали мне сделку на миллион долларов, – этим голосом сейчас можно резать арктический ледник.
– Что? – пищу в ответ. Кроме этого глупого вопроса даже не знаю, что из себя выдавить. Как жаль, я не имею склонность падать в обморок, это было бы хоть каким-то спасением.
Мне кажется, я сойду с ума, столько неприятностей сразу! Перед глазами действительно все плывет и кружится.
Чувствую, как Влад что-то сует мне в руку. Смотрю ошалело на лист бумаги.
– Это мой адрес. Придешь завтра мыть машину, дальше решим, что с вами делать, как будете отрабатывать.
Мужчина очень зол, а я нахожусь в сильном ступоре. Меня колотит, в голове полнейший сумбур, мысли ужасные, например, о том, что теперь придется продавать кафе. Да и то вряд ли мы сможем благодаря этому расплатиться с долгами.
Влад уезжает, какое-то время стою точно оглушенная, глядя вслед разрисованной иномарке. Затем на ватных ногах иду в кафе.
Дети ждут на кухне, смотрят на меня взволнованно, вскакивают на ноги. Понимают, что натворили, но увы, не до конца. Я настолько раздавлена всем произошедшим, что даже нет сил ругаться на них.
– Мам, мы не хотели тебя расстраивать, но эта ужасная женщина не оставила нам другого выбора, – тараторя и захлебываясь словами, произносит Нина. – Мы должны были заступиться за тебя, прости, пожалуйста! Это было глупой идеей... Я должна была остановить Савелия.
Сын сидит, понуро опустив голову.
– Что случилось? – в кухню заходит Ольга. – Опять набедокурили чего-то? Ох, не жалеете свою мамку, проказники.
И добавляет уже более серьезно, с тревогой:
– Да что случилось-то, Ян? На тебе лица нет. Тебя эта курица рыжая расстроила? Как же мне вломить ей хотелось! Ну почему красивые и успешные мужики таких кикимор себе в спутницы жизни выбирают?
– Потом расскажу, что произошло. Извини, сейчас сил нет, – говорю устало. Из меня как будто все жизненные соки высосали. – У нас есть посетители? – спрашиваю слабым голосом, повернув голову в сторону зала.
– Нет, все разошлись, теперь только часа через два, к обеду зарулят, за сэндвичами.
– Я домой схожу, если ты не против, детей отведу. Больше они здесь находиться не будут… Никогда.
«Потому что и кафе, возможно, не будет в скором времени», – добавляю уже мысленно.