I
Элла раздраженно отбросила в сторону сигарету, когда услышала всхлипывания неподалеку. Какая-то девчонка стояла тут, в подворотне у клуба, и размазывала по щекам слезы. Девчонка – потому что рассмотреть толком в темноте ничего не удалось, а свет фонаря сюда не доставал. Фигурка маленькая, плечики дрожат.
– Ну, что за драма у тебя? – Все же выбросила сигарету – все равно курить не очень и хотелось, если что у Макса стрельнет еще одну.
Девчонка вдруг прекратила всхлипывать и растерянно посмотрела на подошедшую Эллу.
– В-вы… кто?
– Богиня возмездия, признавайся, какой мудак тебя обидел, и пойдем мстить.
– Не надо… – пробормотала, резко вытерев щеки.
– Расскажи, что случилось, кто знает, может, полегчает.
– Ты… – как–то демонстративно окинула ее взглядом и не мудрено – даже в темноте она в своем белом наряде, как призрак (белые шорты, белый пиджак и белые босоножки на рельефной подошве), – не поймешь.
– А тебе обязательно, чтобы я тебя понимала?
– Как тебя зовут?
– Элла.
– Щукина?
– Нет, но подкол засчитан, Григорьева я. А ты?.. Маша, Катя, Настя?
– Нана, – произнесла на одном дыхании, а потом снова разрыдалась: – Он называл меня Нана.
– Типа в честь любимой группы его родителей? – совсем не уместно решила пошутить Элла, похлопывая девчонку в утешительном жесте по плечу.
– Ну-ну, скажи спасибо, что не Фаина, – после очередной порции рыданий снова ляпнула Элла. Нана резко подалась вперед и теперь размазывала сопли на плече у новой знакомой.
Элла могла бы уйти, и ничего больше не было бы. Она всегда была эгоисткой, с завышенной самооценкой и заниженной сентиментальностью. Небось, навешал лапшу девчонке на уши, о любви напел, а потом отправил в утиль, когда на горизонте мелькнула новая Нана или Фаина, а может, Светка Соколова. Григорьева такие истории часто слышала, вот только на месте брошенки быть не приходилось: потому что она – женская версия того засранца, из-за которого рыдала девчушка. Но именно сегодня проснулась в ней какая-то женская солидарность, что ли. Захотелось найти этого мачо и за уши его оттаскать, а лучше не только за уши.
Тем временем Нана немного притихла, отодвинулась и как-то смущенно начала извинятся.
– Я тебе пиджак испачкала, наверное, прости.
– Пиджак меня не волнует, – отрезала Элла. – Что делать собираешься?
– В смысле?..
– Ну, с ним…
– А-а, ничего, я влюбилась в него, потому что на меня впервые такой парень внимание обратил, он был таким ласковым, добрым… А я… на меня так никогда никто не смотрел…
Элла слушала в пол-уха, уже набирая номер такси. Максик поймет, ее братец только рад будет, что она отправилась домой. Зря только он ей ключ запасной от квартиры своей дал.
– Мы куда? – заморгала Нана, когда Элла затолкала ее в такси.
– Это похищение, не дергайся, – заметив, как округлились глаза девушки, и водитель как-то подозрительно на них покосился, снова поняла, что с юмором у нее что-то не так или у окружающих.
– Куда едем?
– На Абрикосовую…
– Эк вас занесло, – проворчал водитель, но нажал на газ.
[b]Элла:[/b] «Масяня, я уехала, кое–что произошло. Ты сегодня домой придешь?»
[b]Максимус-минимус:[/b] «Э-э, ты кда? Ни буд»
[b]Элла:[/b] «Ясно, веселись».
– Мне домой надо, – робко отозвалась Нана.
– Позвони маме и скажи, что заночуешь у подружки. Не отпустит?
– У… меня и подруг-то нет…
– Серьезно? Значит, неожиданно появилась.
– Ладно.
Ну, просто сама покорность. Да-а, такие, наверное, заводят мужиков невероятно: ни упреков, ни истерик, ни мнения своего. Да, господин, как скажете, господин. Образцовая жена века приблизительно девятнадцатого. Защищать, оберегать, опекать и ноги вытирать – вот какие инстинкты срабатывают у парней. Не у всех, конечно, Элла не какая-нибудь мужененавистница, и ей полно попадалось милых и хороших парней. Но она быстро охладевала к ним: когда объект симпатии сдается без боя – интерес мгновенно пропадает.
Таксист, стоило им выбраться наружу, мгновенно испарился, словно за ним гнался кто-то. Райончик, в котором обитал Макс, был далеко не престижным, находился у черта на куличиках, частенько мелькал в криминальной хронике города, зато жилье тут стоило недорого. Двоюродный брат с трудом накопил себе на двушку здесь, вкалывая как проклятый, лишь бы убраться подальше от милых родственничков. А вот Элле так не повезло, приходилось терпеть. Но у нее уже иммунитет с годами выработался.
– Ты здесь живешь? – рассматривая разрисованные стены подъезда, поинтересовалась Нана.
– Нет, брат мой двоюродный.
– Ясно.
На третьем этаже они остановились у черной металлической двери.