— Это как две стороны одной медали. Крайности одного чувства. Когда-то мать кормила ребенка молоком, давала ему питательные вещества, можно сказать, отдавала часть себя. А тут уже совсем другой процесс. Что думаете, чувства матери изменились? Пришло разочарование? Она чувствует, что должна продолжать отдавать себя, но стала пустой, и все, что осталось — яд. А ребенок не может отказаться от этого? Или не хочет? Это любовь или уже отравляющие узы?
После такой речи фотохудожника (по-другому назвать Марию Бруно язык не поворачивался), Элла долго стояла оглушенная, как каменное изваяние. У нее не было слов, она даже дышала через раз. Впервые на нее чье-то творчество произвело такое впечатление.
— Лина, отомри!
— Да, прости, задумалась.
— Может, пойдем отсюда, вроде все посмотрели.
— Хорошо, — только кивнула, и в последний раз бросила взгляд на фото.
Они поблагодарили Марию за выставку и ушли.
— Не думал, что тебя так проймет. Чего ты там увидела? Мне интересно.
Элла сжала руку в кулак.
— Давай купить какой-нибудь фигни пожевать, а потом поговорим, ладно?
Лео настороженно посмотрел на нее, но перечить не стал.
— Чего хочешь?
— Бургеров, картошки-фри и колы. Всего самого полезного.
— Понял, принял, — подмигнул и нажал на газ.
На улице все еще моросил дождь, поэтому ночью дорога и улицы казались глянцевыми, как леденец, которого обсосали и выбросили.
Элла хотела завести разговор, но отчего-то не решалась. Давайте будем честны, притворяться у нее получалось ужасно. И театральный кружок в младших классах, и кое-какой опыт в модельном бизнесе как-то не особо помогали. А еще с Лео ей было некомфортно, хотелось уйти и больше не встречаться.
— Тебе понравилось? — первым заговорил он.
— Да.
— То фото?
— Не только, но… оно было впечатляющим.
— Чем же?
— Сама не могу понять. Просто бывает такое: натыкаешься на фото, картину или даже надпись на заборе. И замираешь. Вроде бы не о тебе, но так ярко чувствуешь все.
— Это же не просто так. Я думаю, человек не способен почувствовать что-то, не касающееся его лично, хотя бы косвенно.
Он замолчал, хотя, кажется, хотел добавить что-то еще. Элла посмотрела на его профиль.
— А эмпатия? Бред, по-твоему?
— Если я этого не видел, не значит, что этого не существует. Это просто мои мысли. Посуди сама, чаще всего мы понимаем только тех, чья ситуация похожа на ту, которую мы переживали. А еще эти все «ты не поймешь, у тебя такого не было». Потому что — это правда.
— Не согласна. Киноделы прекрасно знают все наши общие болевые точки, поэтому умело играют на наших чувствах. Думаешь, все теряли любимых? Или родителей? Или всех обязательно предают? Или над всеми издеваются? Но только у каменных истуканов сердце кровью не обливается, когда такая сцена на экране.
— Жалость, — скривился, — обманчива.
— Слушай, ты психопат? Они ничего не чувствуют и могут только притворяться.
— Я тоже смотрел «Мыслить как преступник». Но как-то не совсем правильно, не узнав человека, записывать его в маньяки.
— Прости, ты прав.
Лео обогнал какой-то джип, и они притормозили у небольшой кафешки под названием «Бургерная».
— Сейчас схожу закажу.
— Погоди, — Элла вытащила кошелек.
— Я ценю твою самостоятельность, но я хочу тебя угостить, — отмахнулся и быстро вышел из машины.
— Мачо от Версаче, — пробурчала себе под нос Элла.
Если у нее были деньги, она не любила, когда ее угощали. Это немного тяготило, словно она обязана потом что-то сделать взамен. Хотя, по правде говоря, на нормальных свиданиях она давно не была. Максимум — совместный просмотр фильма.
Она включила магнитолу, без разбора ткнула в первый попавшийся трек. И попала в яблочко.
— «Ты тихо попросила, чтоб было все красиво:
Раз-два — и зацепила, раз-два — и по домам».
Элла сделала погромче и принялась подпевать.
— Ты ставишь втихаря капканы на баранов!
Пока капканы ставить у нее получается не очень, но со временем все получится.
— Ого, не знал, что ты фанатка «Зверей», — внезапно распахнулась дверь машины, впустив в салон холодный воздух.
— Слушаю иногда что-то старенькое, — пожала плечами, убавив громкость. — Давай поедем на набережную? Там и похомячим.
Лео кивнул и завел мотор.
Они остановились почти у самой воды. Это была какая-то дикая часть пляжа — почти все заросло кустарниками. Зато они были здесь одни — остальная часть набережной в такое время переполнена людьми.
И снова Элла не узнавала себя рядом с ним, она будто терялась. Хотелось снова завалиться в клуб, подцепить какого-нибудь сговорчивого парнишу и почувствовать себя собой. А тут словно приходилось играть какую-то роль, которая ей не нравилась, но избежать ее она не могла.
Когда они доели, начали говорить на нейтральные темы, просто узнавая друг друга. Элла старалась не выдать ничего важного, обходясь полуправдой.
— Слушай, раз уж ты любишь «Зверей», мы могли бы пойти в воскресенье на концерт к моему приятелю. У него гаражная группа: каверы исполняют, ну и свои песни пишут. Они в баре будут выступать, там мало народу, думал, поддержать его. Ну как? — внезапно предложил Второй.
— Я посмотрю, не будет ли у меня дел. Но, думаю, смогу пойти, — легко улыбнулась.
И на мгновение она будто перенеслась в другую реальность, где ее двойник добавила бы с дерзкой усмешкой: «Но не хочу» — и притянула Лео к себе за шею для поцелуя.
Разумеется, это была минутная фантазия, не более. Лео действовал на Эллу как нейролептик — она чувствовала себя вялой, податливой. Господи, она даже начинала себя ненавидеть себя за это. Он мог из нее лепить кого угодно. Он мог бы сказать…
— Можно тебя поцеловать? — словно подслушав ее мысли, выпалил Второй.
Элла отступила от роли и потянулась первая, но не стала хватать за шею. Ощущение, будто целовалась в первый раз. Просто легкие поцелуи на губах. Он не пытался вылизывать ей гланды или лезть под рубашку. Наверное, приручал потихоньку.
— Ты красивый? — вырвалось у нее, когда он прервал поцелуй. Просто пыталась понять, почему он так влияет на нее.
И оценивающе посмотрела на него. Ну да, симпатичный. Но она ведь не в женском пансионе росла, много красивых парней видела, с некоторыми спала.
— Ты меня спрашиваешь? — усмехнулся, поглаживая ее щеку.
— Ну, я же тебе нравлюсь, потому что красивая.
— Не совсем.
— Главное — душа? — фыркнула она, все так же глядя ему в глаза.
— Не в этом дело. Просто есть что-то, не знаю, как объяснить…
— Ладно, — слушать, как ей ездят по ушам, желания не было.
Они какое-то время молчали, отодвинувшись друг от друга.
— Я закурю, ладно?
— Прости, не очень переношу дым, — миленько усмехнулась, заметив, как он тяжко вздохнул и отложил пачку.
Так-то. Не только ей должно быть некомфортно, пора уже взять себя в руки.
— Я знаю, что рано, но очень хочу спросить. Ты не хочешь быть моей девушкой?
Он взял ее руку и переплел пальцы. Элла сделала драматическую паузу.
— Извини, у меня никогда не было отношений, и я не хочу спешить. А то однажды моей подруге парень лапшу на уши навешал, а оказалось, просто играл. Ему нравились милые и чистые девушки, а на чувства Наты было наплевать, — начала вдохновенную речь, прицельно вбивая гвозди в слабенький план соблазнения Лео.
Он даже ухом не повел. И даже искренне, как ей показалось, возмутился:
— Парень — козел, конечно. Надо ж на берегу решать, что вы хотите друг от друга. И если один не может это дать, зачем притворяться?
— Правда? Ты прав! Я тоже ей об этом сказала. Теперь я боюсь доверять парням слепо. Давай узнаем друг друга лучше?
— Без проблем, нам некуда спешить, — не стал настаивать.
А потом она скромно чмокнула его в щеку на прощание. И плелась домой с остановки, кутаясь в куртку под осенней моросью. И чувствовала себя ничтожной и жалкой. Ну какая из нее соблазнительница с таким настроем?