— Говоришь, как моя мама, видимо, сеансы с ней не прошли даром.
Лео только хмыкнул — года три назад ему пришлось посещать психолога, потому как самостоятельно с потрясением справиться он не мог. Вовина мама была отличным специалистом, к слову, так они с Вовой и сблизились. Но никто не узнает ни о его панических атаках и нервных срывах, которые тогда возникали регулярно.
— Я предложил ей встречаться вот так сразу, даже не стал ходить вокруг да около.
— А она?
— Отказала, говорит, надо узнать друг друга. Я ее понимаю, но... С ней тяжело сдержаться. И дело не в сексе. Мне хочется наоборот оттянуть этот процесс и поухаживать за ней.
— Цветочки-конфетки-серенады под окном?
— Может, это по-стариковски, но да. Она заслуживает большего и лучшего.
— Тебя охмурила пай-девочка? Друг мой, ты под каблуком.
— Знаешь, мне кажется, я ошибся.
— В смысле?
— Она не невинная малышка. Ведет себя не так как остальные. Но это даже интригует.
— Уверен?
— Заткнись, — резко перебил друга.
— Не вопрос. Так к чему этот разговор?
— Вов, как-то неспокойно мне. И хочется, и колется.
— Тут уж извини, бро, ты должен выбрать сам.
Лео скомкано попрощался с другом и откинулся на подушки. Ему было над чем подумать.
И некстати пришли мысли о том, что забыто и похоронено. Он безумно скучал по той невинной девочке, похороненной в его памяти. А еще скучал по наивному себе. А теперь остались кошмары, призраки прошлого, затаившиеся в углу, и бесконечное чувство вины. И как с таким багажом можно построить нормальные отношения?..
Когда-то он даже звонил по выученному наизусть номеру. Трубку сняли, но в ответ — тишина. И когда ему было трудно, и он задыхался от накатывающей паники и захлебывался от рыданий, все его бредни слушали. Молчали и слушали. Она больше не говорила с ним. С тех пор повернулась к нему спиной и вышла из здания школы, чтобы больше не возвращаться. А он стоял и смотрел ей вслед.
Номер она не сменила, неизвестно почему. Он больше не верил в долго и счастливо. Для них так точно. Но те отголоски чувств все еще жили в нем, как эхо уходящего дня. И в голове вспыхивало только одно: почему?..
— Лёлик, ты чего в кровати? Заболел? — в комнату вошла мама.
Он не был соней и вставал рано, даже в выходные. Поэтому не понимал, как можно опаздывать в школу или в универ.
— Нет, — рывком сел на кровати. — Вы же вроде с папой собирались куда-то.
— Звонила тетя Оля и попросила, чтобы ты помог ей, она затеяла перестановку.
Лео только кивнул, натягивая спортивки. Их семья была с придурью, да у кого не была? Например, его родители тесно общались с бывшей женой отца, которая после развода со вторым мужем была одинока. А так как ни детей, ни котов у нее не было, с самого детства Лео был со всех сторон обласкан.
И имя, к слову, дала ему тоже она. Но самые близкие называли его детским прозвищем Лёлик, что его, кстати, никак не задевало. Другое дело — Леонид или Лёня. Поэтому и придумал более-менее удобное сокращение.
— Ты чего такой? — подошла к нему мама и потрепала по волосам, хотя едва доставала ему до плеча.
— Ничего, устал. Думаю, подработку найти, — чмокнул маму в щеку.
— Четвертый курс — у вас нагрузка бешеная будет.
— Ничего, курьером можно побегать с гибким графиком. Или репетитором по английскому.
— Ты же вроде уже подрабатывал репетитором, да?
— Ваньку тети Маши к ЗНО[1] готовил, да. Вроде неплохо сдал, правда, пацан не глупый был.
— Я покопаюсь у себя в записной книжке, может, найду еще нуждающихся. Сейчас хороший репетитор денег стоит, а у тебя опыта немного и цену ломить не будешь, и практика опять же.
— Эй, вы завтракать не собираетесь? — теперь в комнату зашел отец.
Он уже с утра был одет с иголочки. А как же, профессор математических наук. Дмитрий Иванович Второй как раз был похож на всех тех профессоров из фильмов: носил очки, костюмы, вечно разводил дебаты и искреннее любил свою работу. К слову, мама у него была учителем музыки. Так что со всех сторон интеллигентная семья. Иногда Лео думал, что он им неродной, хотя они не походили на тиранов и деспотов, которые требовали от него быть лучшим во всем. Никаким синдромом отличника Второй не страдал. Просто был не таким рассудительным, ответственным как отец. И не таким понимающим и тактичным как мать.