— Гм, — с сомнением отозвался отец. — А что ты делаешь сегодня вечером?
— Собираюсь пойти поужинать. В один очень хороший французский ресторан на Хай-стрит.
— Вот как! Надеюсь, они не накормят тебя лягушками. А с кем ты ужинаешь?
— С другом. — Она подумала о Максе. Любовь к нему постоянно жила в ее сердце.
— С мужчиной или с женщиной?
— С мужчиной.
Наступило молчание.
— Понятно.
— Я с ним познакомлюсь в должное время?
— Надеюсь, отец, очень надеюсь.
Положив трубку, она раздвинула шторы и усидела, что такси уже ждет. Всю дорогу Изабеллу не покидало странное ощущение дежа-вю: когда она поздоровалась с шофером, когда смотрела на стоп-сигналы автомобилей впереди, когда они остановились у ресторана, когда она поднялась по железной лестнице, вошла и отдала Джеку Чини свою накидку.
Но в этот вечер ей показалось, что констебль окинул ее особенно долгим и загадочным взглядом, здороваясь и открывая дверь в ресторан. Электрический ток пробежал по нервам. Неужели он что-то заподозрил насчет отношений, развивающихся между ней и Максом? Не скрывается ли под грубовато-добродушной, несколько неуклюжей внешностью полицейского Чини острый ум и тонкая интуиция?
Изабелла улыбнулась ему и приподняла брови, молча спрашивая: «Он уже здесь?» Она ни за что не позволила бы себе взглянуть на тот столик, где вчера вечером сидели Макс и Эмма Хейс.
Констебль кивнул в сторону бара, молча указывая на коренастого мужчину со смуглым лицом и коротко остриженными волосами, который сидел, уставившись в свой бокал. И казалось, очень нервничал.
Констебль Чини снова повернулся к Изабелле, и она с испугом отметила, что его взгляд задержался на ее лице чуть дольше обычного, а глаза смотрели задумчиво, словно он что-то прикидывал. Мысль о том; что у него могут быть какие-то доказательства ее близости с Максом, заставила Изабеллу затрепетать.
Она вздохнула, подняла голову и изящным кивком поблагодарила Чини за накидку, которую он взял у нее, чтобы повесить на вешалку.
Подойдя к коренастому нервному мужчине у бар, Изабелла спросила:
— Мистер Монтегю?
Он обернулся. Черты его лица были размытыми. Он, несомненно, был не так уж хорош собой, но ясные голубые глаза и улыбка казались искренними.
— Мисс Брюс?
Она улыбнулась.
— Изабелла.
— Зовите меня Джимом. — Он прочистил горло, смущенно откашлялся. Казалось, он не знал, что сказать дальше.
— Можно предложить вам выпить? — в конце концов, выдавил он.
Они заказали ужин, их усадили за столик, где они торжественно съели, почти в полном молчании, закуску и горячее блюдо. Изабелла обнаружила, что ей приходится вести беседу самой. Джим Монтегю был неловкими неуверенным в себе, он нервничал и болезненно стеснялся. Но с ним оказалось довольно приятно общаться, он не хвастался и не старался относиться к ней покровительственно, как Джереми.
«Неужели это тот самый человек, который намеренно терроризирует женщин, и его застенчивость проистекает из несостоятельности? Или это некая дьявольская дымовая завеса, которую он соорудил, чтобы спрятаться?. Может, он специально притворяется неуверенным, чтобы заставить меня рассказать о себе побольше?» Изабелла не знала ответов на эти вопросы, невозможно было даже предположить истину.
Она бросила взгляд в сторону Макса. Они с Эммой опять играли роль влюбленной парочки, перегнувшись через стол и смотря друг другу в глаза. Сегодня Эмма надела изумрудно-зеленое платье. Кожа на обнаженных плечах, покрытых легким загаром, блестела. Волосы обрамляли лицо и падали тяжелым блестящим водопадом. Она выглядела очень привлекательной, и Изабелла подспудно почувствовала легкий укол ревности.
Они с Джимом уже перешли к пудингу, Изабелла изо всех сил старалась разговорить его, выдала парочку своих секретов. О том, как одиноко ей, недавно приехавшей в Лондон, как порой бывает страшно. Она даже упомянула прочитанные в газете заметки о женщинах, которых выслеживали и избивали.
Джим слушал серьезно и внимательно, соглашаясь со всем, что она говорила, но сам никак не комментировал ее высказывания.
Перед тем как принесли кофе, Изабелла направилась в туалет. В уединении приятно благоухающей кабинки она достала из сумочки крохотный блокнот, вырвала листок и написала: «Не думаю, что это наш человек. Извини, более точно не могу выразиться».
Эмма ждала рядом с умывальниками. Еще одна женщина стояла у большого освещенного зеркала в углу, подправляя макияж. Изабелла вымыла руки, вытерла их салфеткой и незаметно сунула записку Эмме, которая прочла ее и сунула в крохотную вечернюю сумочку. Она быстро и равнодушно улыбнулась, но Изабелла успела поймать острый, как бритва, взгляд, который раньше видела в глазах Джека Чини, и тихо вышла из туалета.