Внезапно Изабелла поняла силу его неприязни к старшей дочери. Она бросила на него взгляд: знает ли он о последнем аборте Луизы или говорит вообще?
— Сколько абортов она сделала? — спросил он, содрогаясь от этого слова. — Сколько своих детей она убила? Напомни мне. — Его голубые глаза вонзились в Изабеллу, и она неловко сглотнула, не зная, говорить ли ему правду.
— Мне известно об одном, — напрямик заявил он. — Я имею в виду последний аборт. Она хотела занять денег для оплаты больничных расходов. Когда она, будучи в Австралии, узнала о своем положении, у нас с ней состоялось несколько очень тяжелых разговоров по телефону.
— Ты заплатил за ее аборт? — спросила пораженная Изабелла.
— О да. Я выплатил несколько очень значительных сумм за Луизу в течение всех этих лет.
— Я думала, она хорошо зарабатывает. И… — Изабелла замолчала, вспомнив об очень щедрых трастовых фондах, которые их отец учредил для каждой из них, когда им исполнился двадцать один год. Не могла же Луиза потратить все деньги.
— Она не похожа на тебя, Изабелла, — тихо повторил отец. — Ты любишь жить по средствам и все планировать, а Луиза предпочитает жить в хаосе. Ну, я ясно дал ей понять, что отныне она должна сама о себе заботиться. Я устал быть бездонным колодцем, из которого она может черпать всякий раз, когда у нее кончаются наличные.
— Ох, — прошептала Изабелла в отчаянии и растерянности.
Отец погладил ее руку.
— Поэтому поговорим о чем-нибудь другом. Расскажи мне о своих планах на будущее. Я бы хотел, чтобы ты знала, что на меня большое впечатление произвел твой друг Макс Хоторн. Возможно, я старею, но все еще горжусь своим умением распознавать характер человека, и, по-моему, он для тебя отличный и достойный партнер.
— Ты одобряешь? — с восторгом спросила Изабелла.
— Еще как. И когда же он собирается сделать тебя честной женщиной, а?
Позднее, перед тем как отправиться в Глазго, чтобы успеть на вечерний рейс в Лондон, они с Максом гуляли по лесу позади дома и шли вдоль широкого ручья, текущего по долине. Они держались за руки, иногда крепче сжимая пальцы. Изабелла подставила лицо свежему ветерку. Каждый нерв в ее теле звенел. Они одновременно остановились и стали смотреть на серебристую воду, на ее сверкающие пузырьки, на летающих над ней птиц, которые ныряли в поток за рыбой.
— Я люблю тебя, моя Изабелла, — сказал он, прикоснулся к ее лицу пальцами и очертил его нежный овал, — Ты останешься со мной, будешь моей? Навсегда?
— Да, — ответила она. — Я всегда буду твоей.
— Ого! — воскликнула Эстер, когда Изабелла появилась в офисе на следующее утро. — Ваш небольшой отпуск на природе явно пошел вам на пользу. Вы вся так и светитесь. — Она склонила голову к плечу, рассматривая Изабеллу. — Сияете, вот подходящее слово.
— Я стала другой женщиной, — рассмеялась Изабелла. Она посмотрела на груду бумаг на своем столе. — Ладно! — воскликнула она, делая вид, будто засучивает рукава. — Примемся за работу!
Во время ленча она позвонила Луизе, зная, что та, вероятнее всего, еще только собирается встать с постели. Актрисы всегда работают по ночам, поздно ложатся и поздно встают, даже когда не заняты в постановках. Привычки, усвоенные во время первых лет учебы в репертуарных театрах, по-видимому, остаются.
— Иззи, дорогая! С тобой все в порядке?
— Как нельзя лучше. А с тобой? Как Джош?
Последовала короткая пауза.
— С ним все хорошо, просто прекрасно. Почему-то ее веселость показалось Изабелле неубедительной. Она нахмурилась и закусила губу.
— Я в выходные ездила навестить отца.
— Вот как?
— Кажется, он вполне здоров, хотя и сильно постарел. Но медицинские анализы все хорошие.
— Ну, этого следовало ожидать, не так ли?
— Что ты имеешь в виду?
— Даже если бы они были ужасными, он бы никогда не признался. Ты ведь не беседовала с его врачами, правда?
— Нет. Он вполне способен изложить все сведения самостоятельно.
— О да. Но они могут не быть правдивыми.
— Послушай, Луиза, я не понимаю, куда ты клонишь….
— Извини, дорогая, — ответила та с искренним раскаянием. — Не обращай на меня внимания. Я становлюсь подозрительной, раздражительной мерзавкой. Я просто думаю, что наш отец — хитрый старый лис и коварен как черт. Он будет говорить нам то, что ему нужно.
— Да, но это не всегда исключает правду.
— Нет, конечно. Я уверена, что с ним все в порядке. Он совершенно непотопляем, этот упрямый старый дьявол.