— Что у тебя с лицом, Северус? Ты недоволен тем, что я говорю? Или ты и меня не слушаешь?
Спохватившись, Северус перевёл на него взгляд: Люциус смотрел, прищурившись и с недовольной миной.
— Нет, прости, я задумался. Я только и думаю, что о матери.
— Я понимаю, но смею напомнить, что твоя мать, чистокровная волшебница, сама выбрала замужество за маглом. Не позволяй своей безоговорочной любви к ней испортить своё будущее.
Под конец в его словах послышалась тщательно скрываемая брезгливость.
— Второго такого шанса может не быть.
Ещё бы. Северуса чуть не передёрнуло. Он, как слизеринец, прекрасно знал правила игры. Магл в родителях или более дальних предках был несмываемым пятном на репутации. Интересно, а Люциус понял, что сам только что показал, что грош цена его уверениям о славе, богатстве и достойном положении под крылом господина Риддла?
— Я понимаю, я всё понимаю. И я не отказываюсь, но скоро экзамены, а мне ещё зелье варить.
Время. Нужно выиграть время, хоть сколько-то, чтобы Северуса не потащили к Риддлу сразу же после успешной операции с Люпином. Старшекурсники вроде Нотта вовсю говорили о том, что наследник Слизерина отмечал особенно важных для него магов. Причём, произносилось это так многозначительно, что сразу было ясно: речь идёт не о какой-то привилегированности на словах и в поступках, а о реальной метке, татуировке или чём-то подобном. В магическом мире любые нанесённые на тело волшебника рисунки были не просто картинками, как у маглов, они несли магию создавшего их волшебника и ещё какое, по его желанию, колдовство. Один Мерлин знает, что Риддл вкладывал в свои отметины. Проверять на своей шкуре Северус определённо не хотел.
— Это само собой, тем более, господина Риддла сейчас нет в стране. Но он вернётся к началу июля, будет готовится большой приём. Считай, что ты уже приглашён, Северус.
Уговорившись, что если сведения подтвердятся, Малфои откроют сейф в Гринготтсе и пришлют Северусу ключ, Люциус откланялся и расплатился за обед. Кафе он покинул степенно, но азартный блеск в его глазах выдавал сильнейшее желание немедленно передать информацию отцу. Абраксас Малфой прежде был членом Попечительского совета школы и сохранил связи с нынешними попечителями, ему во всём разобраться раз плюнуть. Северус же задержался допить кофе. Лишь с уходом Люциуса он в полной мере осознал, насколько сильно ему повезло. Что прибыл именно Люциус, что он вообще прибыл, что не стал расспрашивать подробно и давить из-за наспех придуманной истории с болезнью матери. Северус буквально по острию ножа прошёл! Но дело сделано, пути назад нет. То, что Люпин оборотень, подтвердится легко, а вот что будет дальше… Северус поёжился и залпом допил свой напиток. Это не должно его волновать. Через день-два после сдачи последних С.О.В. его уже не будет в стране, так что проблемы Дамблдора и Люпина — это их личные, заслуженные проблемы. Люпина, кстати, были ни капли не жаль. Он не маленький ребёнок, чтобы не понимать, какую опасность представлял для окружающих. Но он знал и вместо того, чтобы, как и другие оборотни, учиться в стае, продолжал тихушничать и скрываться. Это ли не подлость?
Теперь надо было уйти из Хогсмида так же незаметно, как он и пришёл. По всей деревне разгуливали школьники, и, во-первых, придурочные Мародёры тоже ошивались где-то здесь, а, во-вторых, ни к чему, чтобы его встречу с Люциусом как-то ассоциировали с последующим разоблачением Люпина.
— Сев! Северус!