— Минус пять баллов с Гриффиндора, мистер Блэк. Ведите себя достойно, как подобает магу вашего статуса.
Конечно, пять баллов — ерунда. Когда про них узнает Лилс, Гриффиндор быстро заработает в два, а то и в три раза больше. Однако сам факт, что Блэк нарвался на профессоров, которые подавили в зародыше потенциальную стычку перед завтраком, грел душу. Правда, никто не мог гарантировать, что раззадоренный гриффиндурок не пойдёт охотиться на Северуса днём или вечером, но это мелочи. Северус в любом случае не собирался покидать сегодня подземелий, несмотря на то, что была суббота, а Лили всю неделю твердила, что при хорошей погоде им обязательно нужно сходить в Хогсмид и на Чёрное озеро. Только обычно, когда они выходили из замка вместе, Северус тащил на себе сумку Лили, а она гордо вышагивала на несколько шагов впереди, делая вид, что шла отдельно. Да ещё и в Хогсмиде потом прибивалась к кому-нибудь из подружек, нередко забывая о Северусе напрочь. Нужна ему такая прогулка?
Северус успел не просто занять своё место за столом Слизерина, но и приняться за еду, когда в Большой зал наконец ввалились Мародёры. По-прежнему без Поттера (куда, интересно, подевался их вечный заводила?), зато под конвоем очень сердитой Лили. Заметив Северуса, она успокоилась, уселась на скамью возле МакКиннон и перестала обращать на кого-либо внимание. На Северуса, кстати, тоже — он не удостоился ни кивка, ни улыбки, а вот заспанный и взъерошенный Поттер, влетевший в зал через несколько минут, получил порцию нравоучений вполголоса. Только, глядя на лица обоих, нельзя было сказать, что и Поттер, и Лили были этим так уж недовольны.
— Ты чего такой кислый, Снейп? — Мальсибер довольно ощутимо пихнул его локтем в бок. Удар пришёлся на недавний синяк, который Северус получил, спасаясь от взрыва котла во время очередного эксперимента, так что он поморщился. — Что, собственного яда накушался вместо того, чтобы Мародёров травануть?
Рядом язвительно похмыкал Эйвери, которому, похоже, понравилось это словесное убожество. От Жалящего обоих придурков спасло лишь то, что они были у всех на виду. Виновника сокурсники бы вычислили быстро и потом устроили бы Северусу тёмную похлеще самой отвязной из выходок Мародёров. Для посторонних Слизерин считался сплочённым факультетом, не дававшим своих в обиду, а на деле, за закрытыми дверьми гостиной, это был тот ещё серпентарий.
Да даже и не в тёмной дело. За не самыми умными и значимыми чистокровками вроде Эйвери и Мальсибера стояли их отцы. Маги, поклявшиеся в верности наследнику Слизерина. Доставать их означало бы неминуемо привлечь к себе внимание самого Тёмного лорда Волдеморта, а Северус отчаянно старался избежать этого. Помимо всего прочего, имя ещё такое — Волдеморт. Попахивает плебейщиной и непомерными амбициями.
Вслух, конечно, Северус ничего такого не произнёс, просто буркнул парням отстать, а дальше они сами додумали, что он в очередной раз печалился из-за своей гриффиндорской подружки. Разубеждать их Северус не стал, потому что… потому что достало.
В какой момент его стало всё раздражать? Положа руку на сердце, чётко ответить Северус не мог. Зато мог сказать, что дело было не в разыгравшихся из-за возраста и весны гормонах. Зелье для стабилизации гормонального фона он сварил ещё в январе, пропил курс в два месяца, как положено, но от этого всё происходившее в школе, а иногда и за её пределами, не стало бесить его меньше.
Мародёры вконец оборзели, пользуясь тем, что оба старосты факультета, так или иначе, были связаны с их дебильной компанией. Преподаватели не стремились как-то окоротить уродов, а если кто снимал баллы и назначал наказание, то обычно это заканчивалось бесполезным мытьём кубков в тысячный раз и возвращением баллов МакГонагалл или лично Дамблдором. Другие гриффиндорцы, глядя на своих лидеров, тоже начали чудить и уже неоднократно сходились врукопашную с менее знатными и уважающими себя слизеринцами. А деканов и директора такие столкновения не беспокоили, напротив, иногда даже казалось, что Дамблдора это более чем устраивало, судя по тому, что участников потасовок он не отчитывал, а подзуживал. Лили мнила себя то вершительницей справедливости (при этом она так гордо выпячивала грудь с серебряным значком, что Северус с трудом удерживался от смеха), то несправедливо обиженной жертвой. Причём, злилась она попеременно на Северуса, на Мародёров и на чистокровных студентов с других факультетов, которые после назначения Лили старостой и активных поползновений Поттера стали отпускать в её адрес едкие, колкие шуточки. Такие, что не в бровь, а в глаз. Поначалу Северус заступался за подругу, но когда она вконец заела его заявлениями, что нужно просто не обращать внимания на глупых Мародёров, постепенно перестал. Как можно игнорировать Мародёров, если те вечно лезли на рожон первыми, нападали то словесно, то заклинаниями? Эдак можно до того довести, что они его покалечат и даже убьют, разумеется, не желая ничего такого, по мнению Лили. Удивляло, что подруга, вроде такая умная, никак не могла уразуметь, что придирки к ней — то же самое, что и претензии Мародёров к нему, и страшно оскорблялась, когда Северус возвращал ей её же советы. После подобных ссор они не общались обычно несколько дней, но потом всё чудодейственным образом возвращалось к некоему подобию нормы, причём, слов «Прости» или «Извини» никто так и не произносил. Северусу не удавалось постичь эту странную магию, и он всё чаще задавался вопросом, зачем ему нужны качели вместо нормальной дружбы. Если с того же Мальсибера, можно что-то поиметь, книг из небогатой фамильной библиотеки, то Лили в последнее время (да что там, всегда!) предпочитала исключительно получать, а не отдавать. Ещё и частенько поблагодарить забывала, верно, думала, что помощь Северуса — нечто само собой разумеющееся. А он что, домовик какой, не заслуживающий и банального «спасибо»? Тоже, блин, староста и умница!