— Ты собираешься варить зелья в магловском доме?
Судя по лицу Эйвери, для него это было равнозначно тому, как если бы Снейп вместо котла взял, например, кастрюлю. Что то, что то было одинаково глупо.
— Другого у меня нет. Не нравится — можешь не заказывать, Эйвери.
— Но Малфой тебе заказал.
— Значит, он всем доволен, — пожал плечами Северус, — что-то я не припомню, чтобы у кого-то возникали претензии к качеству моих зелий.
— Ладно тебе, Эйвери, что пристал? Не нравится — не заказывай, в самом деле. А у Снейпа нет набитого галеонами сейфа, так что каждый крутится как может.
Эйвери угомонился, но Северус оценил, как Мальсибер, вроде бы защищая приятеля, пребольно уколол напоминанием, что он бедняк и потому сам вынужден зарабатывать себе на жизнь. Только на жизнь — это громко сказано, если бы Хогвартс не предоставлял бесплатно полный пансион, Северусу бы пришлось туго. Ничего, уже завтра они расстанутся навсегда. Он бы и не обратил внимания на подколы соседей по спальне (Лили громко называла их друзьями Северуса, но друзьями они были такими же, как сама Лили с Нарциссой Блэк — никакими), однако письмо Малфоя здорово подпортило ему настроение. Северус знал, что господин Риддл вернулся в страну ещё дней пять назад: слизеринцы только об этом и говорили в гостиной, потому что Риддл сразу же встретился с Министром и дал обширное интервью, где сокрушался насчёт лицемерия Альбуса Дамблдора и его пренебрежения к самому ценному, что есть у магического сообщества, — к детям. Казалось бы, у Риддла сейчас есть гораздо более важные дела, чем встречаться с каким-то полукровкой, пусть и с тем, который подкинул ему важный козырь в борьбе против политического врага. Но нет, впереди официальный приём через две недели, на который Северуса ждут, потому что Малфой представил его как своего протеже. Только хрен им, а не Северус Снейп! Уж лучше прозябать где-нибудь в магической Италии, чем здесь уподобиться Петтигрю или кому-то вроде него, заглядывать в рот сильным мира сего в надежде, что заметят, одобрят, похвалят.
Но Малфой назначил встречу в Малфой-мэноре через десять дней! У Северуса в запасе всего десять дней, прежде чем его начнут искать, Мордред. Он надеялся на большую фору. Понятно, Малфой посчитал, что больше времени на варку зелья ему вряд ли потребуется, а справится ли он, поможет лекарство его матери или нет — Люциуса это не интересовало. Люциусу нужен был талант Северуса в зельеварении, а не он сам. Личный зельевар, изобретающий новые составы и модифицирующий старые, никакому семейству не помешает. Но десять дней! Придётся срочно корректировать план и что-то придумывать, чтобы Северуса не кинулись искать сразу же по истечении этого срока. Может, несчастный случай изобразить? Сунуться в Лютный, например. Там неудачник может пропасть бесследно, но поверят ли? Наученный конфликтом с Мародёрами, Северус славился осторожностью. Был ещё вариант — притвориться, будто он нарвался на банду отморозков в Коукворте. Смешно! Да любой допрос — а с маглами церемониться не будут, — покажет, что большая часть коуквортской шпаны боялась Северуса как огня. Значит, Лютный. Он отправится за ингредиентами для зелья и всё, где-то там и останется. Неидеально, но сколько-то дней удастся выиграть.
Последний день в Хогвартсе — по-настоящему последний! — запомнился Северусу выпуском «Ежедневного пророка» с датой судебного заседания по делу Дамблдора, Поттера и Блэка с Люпином. Рассматривать их дела решили скопом первого августа. Северус усмехнулся: если всё пойдёт, как надо, то читать о вынесенных приговорах он будет уже в Италии, не имея к Хогвартсу никакого отношения. Волнение, всё нараставшее к этому дню, неожиданно улеглось. Северус сделал максимум того, что мог, теперь оставалось уповать лишь на Феликс и на то, что он просчитал все риски.
Оставшиеся полглотка «жидкой удачи» он украдкой принял перед самым выходом из Хогвартса. Зелье не протестовало против того, чтобы занять одну карету вместе с Эйвери и Мальсибером по пути в Хогсмид, как обычно, а затем — одно купе. По вагону привычно бродили студенты, бесцеремонно распахивая двери и ища своих приятелей, с которыми разминулись в суматохе посадки. Заглянула и Лили, и в этот момент Северус напрягся: у бывшей подруги было такое лицо, словно она собиралась возмутиться его компанией ужасных тёмных слизеринцев и потребовать, чтобы Северус немедленно пошёл с ней. Однако Лили только окинула их неожиданно угрюмым взглядом и, уже уходя, саданула дверцей купе.