— Ещё день-два, и наша гриффиндорская принцесса созреет для того, чтобы мириться.
— Да какая из неё теперь принцесса, Мальсибер? Одного принца ждёт Азкабан, а второй сам её видеть не хочет. Так же, Снейп?
— Точно, не хочу. Я как представлю, что она меня будет осаждать все каникулы, — Северус покачал головой и демонстративно передёрнулся. — Лили умеет выносить мозг качественнее, чем трансфигурационные формулы МакГонагалл.
Путешествие, которое из Лондона в Хогвартс занимало весь день, в обратном направлении длилось всего три часа. Незадолго до прибытия Северус, отлучившись в туалет, поменял свою волшебную палочку на материну, чтобы его колдовство нельзя было отследить. На вокзале он как ни в чём ни бывало распрощался со слизеринцами и, держась в некотором отдалении от Лили, поплёлся к выходу на магловскую часть Кингс-Кросса. Бывшую подругу Северус обогнал перед самым разделительным барьером. Эвансы должны были встречать младшую дочь, а потом все вместе возвращаться в Коукворт на грохочущем и медленном, как черепаха, дизельном поезде, так пусть хорошенько запомнят его. Потом, если кто-нибудь из людей господина Риддла вздумает их пролегиллиментить, то увидит обычный путь Северуса домой.
На поезд Северус тоже сел отдельно от семьи Лили. Судя по недоумённым взглядам, которые кидала ему вслед миссис Эванс, и красному от натуги мистеру Эвансу, в одиночку тащившему тяжеленный сундук, Лили не удастся избежать вопросов, почему это её друг не с ними. Что она им ответит: правду, ложь, — Северуса, честно, не интересовало. Дорога до Коукворта длилась два муторных часа, которые он вытерпел с огромным трудом, потому что в поезде стояла дичайшая вонь, и ему из-за чувствительного обоняния в который раз стало плохо. Если бы не нужно было оставить свидетелей своего возвращения в Коукворт, Северус бы просто аппарировал на место, благо за две недели он наловчился делать это вполне сносно, но увы. Да и эти часы в поезде были всё-таки последним спокойным временем в ближайшие сутки, а то и больше.
На станции зелье потянуло его к дому, причём, не медленным шагом, как обычно, когда не хотелось возвращаться, а едва ли не бегом. Тобиас отсутствовал, и Северус, быстро выкинул из школьного сундука вещи, какие не жалко было оставить, создавая видимость возвращения. Сам сундук отправился в подвал, а Северус извлёк из тайника под кроватью ненужные в прошлом учебном году записи. Они, нехитрые материны вещи, которые Тобиас лишь каким-то чудом умудрился не пропить, остаток магловских денег с летней подработки, несколько памятных безделушек — всё это отправилось в сумку с чарами расширения пространства, которая вот уже довольно долго дожидалась своего часа. В ней Северус собирал то, что возьмёт с собой в новую жизнь. Все волшебные предметы, включая школьные учебники за семь курсов и те эссе, что Северус ещё в школе написал для приемной комиссии, уже лежали там. Преодолевая отвращение, он залез в шкаф Тобиаса и отыскал более-менее прилично выглядевшие грубые тёмно-синие штаны со странными клёпками на карманах и рубашку. Пара взмахов волшебной палочкой — и одежда стала выглядеть вполне прилично, на колдовской манер, и тоже отправилась в сумку. А вот еды на кухне не оказалось, обнаружился только заплесневевший кусок хлеба в шкафу, но и есть не хотелось. Северус подумал, что уж голод он как-то переживёт, если что.
Управившись меньше, чем за четверть часа, он закутался в школьную мантию, закинул сумку на плечо и поспешил в район за фабрикой, носивший у благополучных жителей города неприятное название Трэшворта. То было самое злачное место, трущобы и дыра даже хуже, чем Паучий тупик. Эдакий маленький филиал Лютого только в Коукворте и магловский. Когда-то там хотели строить пристань и склады, чтобы торговать фабричной продукцией по реке, но с упадком графства загнулась и эта затея, причём случилось всё ещё до рождения Северуса. Покрутившись немного в Трэшворте, он зашёл в грязный неприметный тупичок, где воняло мочой и мусором, и аппарировал в Лондон, почти к самому входу на Косой переулок. Тратить время на посещение магической улицы на самом деле ужасно не хотелось, но зелье подсказывало, что это будет правильно, и Северус прошёл через «Дырявый котёл», постаравшись, чтобы бармен его запомнил. Оттуда уже неторопливо добрался до Лютного, и ему повезло, что на самом перекрёстке из дверей соседней лавки как раз выходили две ведьмы, и одна громко возмутилась, заметив его, что это подросток делал в таком месте. Северус ответил женщине кривой улыбкой и рванул в переулок уже бегом. Зелье перестало тянуть его за лавкой Горбина и Бэрка, Северус посчитал это знаком, что обязательная часть представления выполнена, и вновь аппарировал в Лондон. Если откровенно, ему самому не очень-то уютно было в Лютном, и он был рад отсюда выбраться.