А Слизнорт? Слизнорт, который обленился и свои обязанности по варке зелий для Больничного крыла ничтоже сумняшеся переложил на Северуса в обмен на допуск в лабораторию во внеурочное время? Спору нет, очень слизеринский подход, и тут Северус не имел ни слова против. Но раз господин декан пользовался его услугами (ещё и при случае подворовывал идеи и наработки), так пусть бы взамен нормально исполнял свои обязанности и призвал наконец Мародёров к ответу, раз уж МакКошка не могла или не хотела. Потому что сейчас у них каверзы, подлянки и отнюдь небезобидные проклятия в ходу, а дальше что? Своего ручного оборотня на Северуса натравят?
Кстати, об оборотне. Люпин весь завтрак просидел с приборами в руках, но незаметно было, чтобы что-то ел. Даже если забыть о волнении и страхе, что его секрет разгадали, отказ от пищи вполне объясним тем, что организм перестраивался, готовясь к обороту этой ночью. Пользуясь тем, что Поттер отвлёкся на перепалку с Лили, а Блэку что-то на ухо шептал Петтигрю, Северус внимательно рассмотрел последнего из четвёрки Мародёров и помрачнел.
Что же за болезнь такая, что повторялась приступами с регулярностью раз в месяц, Северуса интересовало давно. Естественно, преследовал он сугубо научный интерес, а не волновался за здоровье этого поттеровского прихлебателя. Если известные зелья не помогали от этой хвори, можно же создать нечто исключительное, новое… это был бы пропуск Северуса в пока что закрытый для него мир профессиональных зельеваров. Но то Лили отвлекала своими просьбами, то Мародёры мешали или же приходилось браться за варку зелий на заказ, чтобы подзаработать денег — так или иначе, разобраться в проблеме Люпина банально не хватало времени. Когда же удавалось урвать возможность пристально поизучать необычного гриффиндорского старосту, Северус видел симптомы, которые не мог связать ни с одним из известных заболеваний. Только сейчас ему стало понятно почему. Ещё от матери, рассказывавшей ему о создании магической школы вместо сказок, Северус знал, что Основатели были против обучения в Хогвартсе опасных магических существ (да, в этом вопросе они оказались удивительно единодушны в отличие от проблемы с маглорождёнными), и, соответственно, представить себе не мог, что в школу таки попадет оборотень. Как только воображаемый барьер в его голове пал, всё встало на места. Поражающие своей регулярностью отлучки Люпина, вечно измождённый и потрёпанный вид после них, менявшийся цвет и многое другое.
Ну, хорошо, Северус всё понял. Что ему делать с этим знанием? Зачем оно вообще нужно? Нет, с одной стороны, очень полезно знать как можно больше про своего врага. Становиться закуской для оборотня или ещё одним безумным волком Северус не планировал. Но с другой, если посмотреть шире… Оборотень в мантии гриффиндорского старосты являлся своего рода финальным штрихом в том бардаке, который по недоразумению именовался Хогвартсом, лучшей британской школой магии и колдовства. Нет, правда, Люпин здорово вписывался в какофонию из нежелавших учиться студентов, ленивых или наплевательски относившихся к дисциплине и даже своему предмету преподавателей, деканов, игнорировавших, что ученики калечили других учеников, и директора, которого, кажется, всё это забавляло. В Хогвартсе как будто делали, что угодно, кроме главного — учёбы. А так… играли в квиддич, сплетничали, встречались, расставались, дрались, шантажировали, травили и дальше в таком духе. Не школа, а паучья банка — выживет только один, — или чей-то полигон для репетиции предстоящих сражений за пределами школы. Иногда Северус думал, что он, наверное, единственный волшебник в Хогвартсе, который всего лишь хотел учиться, получать знания, чтобы чего-то достичь в жизни! Иногда приходилось с тоской задаваться вопросом, что же он забыл здесь, в этом бедламе? К сожалению, тот Хогвартс, что Северус придумал по воспоминаниям и рассказам матери, существовал только в его воображении. Общим с Хогвартсом настоящим в нём был, пожалуй, лишь сам замок. Уехать бы. Было куда, было для чего, а после смерти матери Северуса ничто здесь не держало, но где бы денег столько добыть?