– Она спит? – громко спросил Фрэнк.
– Тсс. Похоже, да.
Мимо нас пронеслась медсестра.
– Не волнуйтесь, с вашей мамой все в порядке, она просто устала.
По виду Мими нельзя было сказать, что с ней все в порядке: одна бровь почти полностью сбрита, на ее месте – свежий шрам, голова обмотана бинтами. Фрэнк надел очки и крепко схватился за мою руку, точно это было единственное, что привязывало его к жизни.
– Ты как, нормально? – спросила я.
– Мама, – испуганно произнес он.
В его обычно ровном, бесстрастном голосе слышалась неподдельная тревога.
Мими распахнула глаза, и я крепче сжала руку мальчика, боясь, что он вновь бросится к маме.
– Мама, почему ты так странно одета?
– Мне дали эту чистую одежду вместо грязной, в которой доставили сюда.
– Ты называешь это одеждой? Придется провести тест на повреждения мозга.
– Что?
У Фрэнка за спиной выросла медсестра.
– Один санитар показал ему, как проводить тест на повреждения мозга, – объяснила я.
– Он дал мне такой специальный фонарик, видите? – сказал Фрэнк, вытащив из кармана маленький фонарик и положив его на раскрытую ладонь, чтобы мы все могли полюбоваться. – Он сказал, что я прирожденный медик. И ему понравилось мое пальто.
Фрэнк все еще был одет в белый пыльник с кровавыми пятнами.
– Как мило, – сказала Мими так спокойно, точно из капельницы, подсоединенной к ее левой руке, поступал не физиологический раствор, а морфий. – Пожалуйста, проверь мой мозг. Вдруг доктора что-нибудь пропустили.
Фрэнк протянул мне очки, придвинул к изголовью кровати стул и вскарабкался на него.
– Подойдите, сестра, – важно произнес он. – Я покажу вам, как это делается.
Я хотела заметить, что сестра, возможно, уже знакома с этой процедурой, но та с улыбкой подошла ближе, и я поняла, что она не впервые сталкивается с людьми в окровавленных белых одеждах, которые учат ее делать то, что она уже умеет.
– Видите, зрачок сузился? Это хороший признак, – сказал Фрэнк. – При поражении мозга такой реакции не наблюдается. А самое плохое, если зрачки разного размера. В данном случае мы имеем дело с незначительными травмами. Поверхностные рассечения, отеки и гематомы, возможно, небольшое сотрясение. Мы понаблюдаем за ней в течение двадцати четырех часов, чтобы убедиться в отсутствии внутреннего кровотечения.
К моему облегчению, Фрэнк спрыгнул со стула, ничего не перевернув и даже не зацепив шторку.
– Вот как? – спросила медсестра, подмигнув мне.
– Так сказал парамедик, – ответил Фрэнк.
– Слово в слово, – подтвердила я. – У Фрэнка поразительно хорошая память.
– Вероятно, его стоит отдать в медицинскую школу. По словам медсестры из приемного отделения, он рассказал ей много интересного о вспышках холеры в Лондоне в девятнадцатом веке.
– В тысяча восемьсот пятьдесят четвертом году Джон Сноу выяснил, что холера передается через грязную воду, – подал голос Фрэнк. – Когда он снял ручку с колонки на Брод-стрит в Лондоне, вспышка закончилась. Не возражаете, если я вас тоже проверю на повреждение мозга?
– Нисколько, – сказала медсестра и села на стул.
Манипуляции с фонариком позволили мальчику рассмотреть ее лицо.
– Вы похожи на фею Динь-Динь, – сказал Фрэнк, выключив фонарик.
Она действительно напоминала фею Динь-Динь: голубые глаза, курносый нос, розовая помада и пышные светлые волосы, небрежно скрученные в высокий пучок.
– Спасибо, – сказала медсестра. – Значит, я буду жить вечно и никогда не состарюсь?
Меня ни капельки не удивил этот вопрос. Ее гладкий, без единой морщинки, лоб выглядел подозрительно моложе, чем руки.
– Могу только сказать, что повреждений мозга у вас нет, – ответил Фрэнк.
– Ладно, раз мне не суждено жить вечно, я лучше вернусь к работе.
Она проверила напор жидкости, вливающейся в руку Мими, и отметила что-то в блокноте.
– Мой отец был врачом, – сказала Мими. – Фрэнку понравилось бы изучать медицину, только ему сначала надо окончить младшую школу.
– Уинстон Черчилль завалил экзамены за шестой класс, – начал Фрэнк. – Ноэл Кауард…
– Фрэнк, – вмешалась я, – медсестра занята.
– Не страшно, – сказала Динь-Динь. – Я на сегодня почти закончила. А теперь, Фрэнк, чтобы убедиться, что с твоей бабушкой все хорошо, мы отправим ее наверх и сделаем МРТ. Магнитно-резонансная томография позволяет получить изображение мозга изнутри, не проделывая дырку в черепе, и посмотреть, как там все выглядит.