– С бабушкой? – удивился Фрэнк. – Она умерла в тысяча девятьсот семьдесят шестом году. В ее череп можно заглянуть через дырку в глазнице, только я сомневаюсь, что вы увидите там что-то интересное.
Он запустил руки в волосы, точно хотел убедиться, что его собственный мозг по-прежнему на месте.
– Не расстраивайся, Фрэнк, – сказала Мими и повернулась к Динь-Динь. – Он мой сын.
– Ой. – Медсестра окинула нас недоуменным взглядом. – Извините, я думала… Не важно.
К этому времени Фрэнк вырвал у себя клок волос. Я отобрала его и спрятала в карман, хотя все уже увидели.
– Прекрати, – тихонько сказала я тоном, каким мама запрещала мне щелкать костяшками в церкви.
– Пойду узнаю, когда освобождается кабинет МРТ, – сказала Динь-Динь, повесив листок с назначениями над кроватью Мими и лучезарно улыбнувшись напоследок.
– Идите домой, – сказала нам Мими.
– Я не хочу оставлять вас здесь в одиночестве, – ответила я.
– Это не обсуждается. Уходите оба.
– А ты не поедешь с нами домой? – спросил Фрэнк.
– Врачи хотят сегодня за мной понаблюдать. А ты нужен Элис дома. Она боится оставаться одна.
– Да, – подыграла я. – Ужасно боюсь темноты.
– В темноте нет ничего страшного, – заявил Фрэнк. – Она на улице, а мы в доме. Пока я с тобой, ты в безопасности.
– Значит, мне с тобой повезло? – сказала я.
– Да.
– Мне тоже, – сказала Мими. – Я люблю тебя, Фрэнк.
Мальчик не ответил, только втянул голову в плечи.
– Пойдем, Фрэнк. Ты слышал, что сказала мама?
Он расправил плечи, отдал салют и сказал:
– Есть, Элис! Только скажи мне, пожалуйста, у тебя есть дурацкая квитанция за парковку или мы обречены?
– Хочешь, я прилечу? – спросил мистер Варгас.
Я позвонила ему вечером следующего дня, когда Мими выписали из больницы. В Нью-Йорке уже наступила полночь. Я надеялась, что патрон еще не спит, однако по голосу поняла, что разбудила его.
– Нет. Не волнуйтесь, уже все в порядке. Извините, что звоню так поздно, просто хотела сообщить, что все обошлось, если бы до вас дошли слухи.
– Ее кто-нибудь узнал?
– Думаю, нет.
– Как она?
– С кем ты разговариваешь? – спросила Мими, пока я пыталась сформулировать ответ.
Я стояла у окна в гостиной, думая, что нахожусь в одиночестве. Начавшие загораться огни вечерней иллюминации расплывались, как в тумане, потому что я смотрела на них сквозь полиэтилен, которым заклеила разбитую дверь. Фрэнк каким-то чудом уснул еще до возвращения Мими.
Что касается больной, то я с трудом уговорила ее вылезти из кардигана и джинсов с засохшими пятнами крови и облачиться в мой спортивный костюм. Будучи ответственной за стирку, я уже заметила, что у Мими нет нормальной домашней одежды. Спала она всегда в белых ночных сорочках с кружевами, и я боялась, что такая нежная вещь будет безнадежно испорчена, если кровь протечет через повязки. Как ни странно, она согласилась позаимствовать мой костюм, хотя отказалась от помощи с переодеванием. Правда, позволила уложить себя в постель и моментально уснула. Теперь она восстала, точно Феникс из пепла, и материализовалась у меня за спиной: в моей спортивке с утопающими в слишком длинных рукавах руками, забинтованная голова упрятана в серый капюшон, под глазами залегли черные круги, а на груди горит алая надпись «Небраска». Увидев эту картину, я чуть не грохнулась в обморок.
– С мистером Варгасом, – сказала я. – Не хотела, чтобы он волновался, если вдруг услышит о несчастном случае. Медсестра сказала приготовить охлаждающий пузырь, чтобы снять отек. Раз вы встали, то я этим займусь.
– Дай мне трубку.
Я усадила Мими на диван и протянула телефон. Дрожащими руками подсунув ей под спину мягкую подушку и укрыв ноги от сквозняка, проникающего сквозь заклеенную дверь, я поспешила на кухню, чтобы наполнить льдом охлаждающий пузырь, найденный по моей просьбе Фрэнком – розовый, в клеточку, с закручивающимся металлическим колпачком. Он напомнил мне пузыри со льдом, которые использовали для лечения похмелья герои романтических комедий в эпоху Дорис Дэй.
– Где ты его взял? – спросила я.
– Попросил на день рождения, когда мне исполнилось шесть.
– Зачем?
– В тот год стояла невероятная жара. Я ходил в нем в школу, привязав к голове бордовым шарфом «Эрмес», который принадлежал в свое время моей бабушке. Принести шарф?
– Думаю, обойдемся. Хотя за предложение спасибо.
Доливая в пузырь немного воды из-под крана, чтобы тот лучше прилегал к лицу Мими, я смотрела в окно на переливающийся огнями Лос-Анджелес. На востоке небо расчертили пестрые фейерверки. По всей видимости, их запускали над голливудской чашей либо над стадионом «Доджерс». Я сначала подумала, что там идет концерт или футбол, и лишь увидев вспышки внизу, на пляже Санта-Моники, и к западу, над холмами Малибу, вспомнила, что сегодня Четвертое июля.