Значит, я все-таки познакомлюсь с учительницей. Фрэнк лежал на спине прямо у порога в классе номер пять, напоминая нечто среднее между полосатым дверным ковриком и поверженной статуей коммунистического диктатора.
– Здравствуйте, – сказала учительница. – Я мисс Пеппе. А вы, должно быть, Элис.
Мы стояли под дверью, чтобы она могла говорить со мной, не выпуская из поля зрения детей.
– Мы боялись, что вы не приедете до ланча.
– Что случилось?
– У него перегрузка. Учительница третьего класса предупреждала меня, что это может случиться. Когда Фрэнк перевозбуждается, он вскакивает с места и бежит к выходу. Он хочет выбежать, но при мысли о том, что ждет его за пределами класса, волнуется еще больше. Поэтому он ложится на пороге и замирает, и тогда дети не могут выйти из класса. Они же не хотят через него переступать.
– Прекрасно их понимаю.
Я присела на корточки перед Фрэнком. С закрытыми глазами он выглядел удивительно безмятежным.
– Что с тобой, Фрэнк? – спросила я.
– Я хотел выйти в уборную и вдруг оказался здесь. Подозреваю, что я уснул, потому что мы все время занимались математикой. Послушай, Элис, если мама спросит, скажи ей, пожалуйста, что я ничем не швырялся, кроме самого себя.
– Вставай, Фрэнк, – сказала я. – Немедленно.
– Нет уж, благодарю покорно, – отрезал Фрэнк и распахнул глаза.
– Вижу, ты передумала по поводу юбки, – добавил он и вновь опустил веки.
– Вам придется поднимать его самой, – сообщила мне мисс Пеппе. – Нам не разрешают. Его мать такая хрупкая, не представляю, как ей удается. Она обещала предупредить вас, что, возможно, Фрэнка придется забрать до окончания уроков.
Я прокрутила в памяти утро и поняла, что Мими именно это и сказала. Завуалированно.
Я вновь наклонилась над Фрэнком.
– Чтобы тебя поднять, мне придется до тебя дотронуться.
– Ничего страшного, – сказал он. – Можешь дотрагиваться, пока не овладела искусством левитации.
Остановившись у машины, я подумала, что искусство левитации пришлось бы как нельзя кстати. Тащить через двор новоиспеченного четвероклассника, вообразившего себя статуей, оказалось не легче, чем стопку досок от кассы строительного гипермаркета до самого дальнего края стоянки, если ты забыла прихватить оранжевую металлическую тележку. Когда я опустила Фрэнка на землю, чтобы открыть машину, у меня дрожали руки. Он отряхнул пиджак, прыгнул на заднее сиденье и пристегнулся, точно мы вернулись из очередного музея.
– Спасибо за помощь, – сказала я.
– Пожалуйста.
Фрэнк поднес к правому глазу монокль и осмотрел меня.
– Ты вспотела.
– Потому что жарко, а ты тяжелый.
– Если верить статистической таблице в кабинете педиатра, по весу я занимаю место в пятидесятом процентиле среди мальчиков своей возрастной группы. Это говорит о том, что вес у меня средний.
Не дождавшись ответа, он продолжил:
– Если знойная погода заставит тебя переодеться в третий раз за день, вспомни о бедуинах. Они одеваются в просторные черные платья, чтобы увеличить циркуляцию воздуха на поверхности кожи. Тепло, поглощенное тканью, поднимается, забирая с собой тепло тела. Именно поэтому я даже в самую жаркую погоду предпочитаю темные костюмы.
– Спасибо за совет, – сказала я. – Что ж ты сам не дошел до машины, раз тебе так прохладно и удобно в твоем костюме?
– Так ведь ты меня несла.
– Я пока не хочу домой, – сказал Фрэнк, когда мы свернули на их улицу. Я внимательно огляделась по сторонам: не крутятся ли у ворот поклонники Мими. Такое не часто, но случалось.
Дело в том, что если у ворот дежурил очередной любопытный, я проезжала мимо, останавливалась в конце квартала и разрешала Фрэнку поиграть с моим телефоном, пока беднягам не надоест сторожить и они не уберутся восвояси. Сейчас путь был свободен.
– Почему? – удивилась я.
– Чтобы мама не узнала, что я ушел из школы раньше.
Я остановила машину и повернулась к нему.
– Думаешь, она рассердится?
– Нет, просто она переживает, – пожал плечами Фрэнк. – Ее озабоченное лицо пугает меня больше, чем сердитое.
Я поняла, хоть и удивилась, что он на это способен.
– Какие будут предложения? – спросила я.
– Давай найдем детскую площадку.
– Я думала, ты их терпеть не можешь.
– Бывает, даже люблю. Зависит от времени. Терпеть не могу их летом, а в течение учебного года – после трех часов пополудни и по выходным.
– Слишком много детей?
– Да, больших детей.
– Резонно, – сказала я и развернула машину.