– Элис – не моя девушка, – заявил Фрэнк. – Она слишком старая и костлявая.
– Не сказал бы, – возразил Ксандер. – Мне нравится.
«Кто ваще этот Ксандер?» – написал мне мистер Варгас.
Гм… наш милый редактор уже начал коверкать слова… если так пойдет дальше, он скоро откроет для себя смайлики.
«Ксандер Девлин, – ответила я. – Выпускник Джульярдской школы и мастер на все руки. С виду безобиден».
Отправив сообщение, я стерла переписку. С тех пор как Фрэнк установил на мой телефон рингтон с воем койота, у меня началась легкая паранойя и я старалась не оставлять даже самых невинных улик.
Я готовила субботний ланч на кухне, а Фрэнк и Ксандер в гостиной играли с Мими в игру под названием «Фрэнк, Ксандер или рояль»: нечто среднее между «Прикрепи ослику хвост» и «Угадай мелодию». Мужчины сидели за роялем, а Мими – на диване, с повязкой на глазах, сделанной из вездесущей черной футболки. Прослушав короткую мелодию, Мими должна была в течение пяти секунд назвать исполнителя.
– Раз-два-три-четыре-пять, постарайся… УГАДАТЬ! – восторженно кричал Фрэнк на манер футбольного комментатора.
Может показаться, что это легкая игра: выпускник Джульярда, компьютерная программа и девятилетний мальчик, однако Ксандер постоянно путал следы: чередовал регтаймы с классикой и детскими песенками, заставляя Мими ломать голову. А может, она притворялась. Время от времени я слышала ее смех, а Фрэнк вообще заливался без передышки. Я никогда раньше не слышала, чтобы Фрэнк или Мими так смеялись.
Таланты Ксандера не ограничивались умением развеселить Фрэнка с Мими и найти применение черным футболкам. За три дня он в одиночку установил новую раздвижную дверь, пользуясь самыми примитивными инструментами. Когда я спросила, почему он не возьмет напрокат электропилу, он улыбнулся, как Джей Гэтсби, и сказал:
– Электропилу? Ты серьезно? При Фрэнке?
Кроме того, он прочистил все стоки, добрался пылесосом до мотора сушилки и решетки холодильника и поменял все жидкости в автомобиле. Отдыхая от домашних дел, Ксандер играл на рояле с радостным самоотречением золотистого ретривера, приносящего вам старенький теннисный мячик.
«Кто он и откуда?» – допытывался мистер Варгас.
«Фрэнк говорит, что он просто появляется время от времени».
«В каком качестве?»
«Поначалу как учитель музыки. Теперь больше по ремонту. Насколько я знаю».
«Его вызвала Мими?»
До сих пор я об этом не задумывалась, хотя вывод мистера Варгаса казался логичным. Я смутилась, поскольку обеспечение ремонтных работ входило в мои обязанности.
«Не знаю», – написала я, отложила телефон и занялась салатом. Когда пришло сообщение, я вновь взяла телефон.
«Сколько ему лет?»
«Он старый», – написала я.
Когда я впервые увидела Ксандера при дневном свете, меня удивили морщины на лбу и в уголках глаз. На руках вздувались вены, а светлые волосы чуть серебрились на висках. Я тут же вспомнила Фрэнка, который считал меня в мои двадцать четыре дряхлой старухой, и поправилась:
«Старше, чем я ожидала. Не меньше сорока. Может, даже сорок пять. Явно меньше пятидесяти».
«Значит, молодой, – написал мистер Варгас. – Не оскорбляй чувств своей престарелой аудитории».
Я чуть не написала, что он никогда не постареет, и вдруг вспомнила, что сказал мне патрон на похоронах своей жены. «Она никогда не постареет. Мы должны были стареть вместе».
«Простите», – написала я.
«Прощаю. Приглядывай за ним».
Эх, мистер Варгас, если бы вы только знали! Всю неделю, отправив Фрэнка в школу, я обедала, стоя над кухонной раковиной, чтобы смотреть на Ксандера, работающего во дворе.
«Насчет Ксандера не беспокойтесь, – написала я. – Он обаятельный. Веселый. Фрэнк в нем души не чает».
«Смотри в оба. Помни, твоя задача защищать Мими от проходимцев и жуликов».
Тут мне пришло в голову, что вообще-то я ехала сюда следить за продвижением рукописи, которой пока что в глаза не видела. Задумавшись, что ответить мистеру Варгасу, я вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд. На пороге стоял Фрэнк: в войлочной шапке охотника за оленями и твидовом плаще с пелериной, между зубами зажата трубочка от мыльных пузырей. Он так напряженно смотрел на мои коленные чашечки, что они лишь чудом не воспламенились.
Я спрятала телефон в карман.
– Что случилось, Шерлок?
Сыщик вынул изо рта трубку и сказал:
– Меня зовут Фрэнк.
– Спасибо, я знаю.
– Чего ты не знаешь – так это того, что Шерлок Холмс появлялся на экране сотни раз, вероятно, больше любого другого литературного героя. Мой любимый экранный образ создал Бэзил Рэтбоун, «кадаврический британец, который популяризировал шапку охотника за оленями, инвернесский плащ и трубку». Его фильмы вышли в период с тысяча девятьсот тридцать девятого по тысяча девятьсот сорок шестой год, когда измученный войной мир нашел утешение в идее одинокого джентльмена с выдающимся интеллектом, спасающего мир от злых демонов. Что значит кадаврический? Я бы посмотрел в словаре Уэбстера, да у меня слабовато с орфографией: могу найти там нужное слово только случайно.