– Ксандер напоминает ей Мэрилин Монро?
– Полагаю, ты не знаешь Мэрилин Монро, поскольку она женщина, а Ксандер – мужчина.
– Мне это известно, Фрэнк. И Мэрилин я тоже знаю. Сомневаюсь, что на всей планете найдется хоть один человек, не слышавший о Мэрилин Монро.
Фрэнк ненадолго задумался.
– А на Марсе?
– Насчет Марса не уверена. Так о чем мы говорили?
– Как я сказал, Джо Ди Маджио был женат на Мэрилин Монро сто семьдесят четыре дня в тысяча девятьсот пятьдесят четвертом году. Когда они проводили медовый месяц в Японии, Мэрилин решила съездить в Корею, чтобы выступить перед нашими военными. «Джо, ты никогда не слышал таких оваций», – сказала она ему, когда вернулась. «Вообще-то, слышал», – ответил тот. Перед самым Рождеством я буду учеником недели. Я должен встать перед классом и рассказать о своем происхождении и о своей жизни до сегодняшнего момента. Мне хотелось бы услышать овации, хотя я не особенно надеюсь, поскольку их до сих пор не получал ни один ученик. Даже мальчик, который попросил своего папу-пожарного поставить на школьной площадке пожарную машину и разрешить нам залезть на нее. Разумеется, я позаботился об антураже для своей презентации. Придет мама, и она обещала позвонить Ксандеру, так что он тоже будет. Фиона отпросится с урока.
– Я тоже приду.
– Спасибо, не надо.
В ночь перед презентацией Фрэнк вел себя еще беспокойнее, чем обычно. Слушая, как он бродит по дому, я в конце концов решила выйти посмотреть, не удастся ли заманить мальчика в кровать, пока он не разбудил Мими и весь город.
В гостиной горел свет, и Фрэнк говорил так громко, что его услышали бы даже на галерке самого большого театра на Бродвее. Затем свет погас, и на потолке вспыхнули звезды. Они постояли неподвижно и лениво закружились по комнате.
– С незапамятных времен человечество пытается разгадать тайны звезд и планет, населяющих нашу галактику, – торжественно продекламировал Фрэнк.
– Это твой старый ночник, – услышала я голос Мими. – Я спрятала его, когда ты пошел в детский садик.
Я выглянула из-за угла, умирая от любопытства, что там происходит. Фрэнк закрыл рояль и поставил ночник на крышку. Это была такая старая штука с лампочкой внутри, которая нагревает воздух и заставляет абажур с вырезанными на нем звездами кружиться все быстрее и быстрее.
– Я наткнулся на него, когда искал свои алебастровые шарики, чтобы поиграть с Фионой на перемене, и понял, чего не хватает для презентации.
– Этот ночник старше меня. Он принадлежал твоему дяде, когда тот был совсем маленьким, – сказала Мими. – Пожалуйста, береги его.
– Ты уже мне это говорила, когда укладывала его на хранение.
– Правда?
– Ты сказала, что мы лучше спрячем его и достанем, когда у меня появится свой собственный маленький мальчик. Что он хрупкий, и его надо положить в коробку и поставить на верхнюю полку. Там я его и нашел.
– Мы с тобой могли смотреть на него часами, – сказала Мими.
– Каждый вечер, половину моей жизни. Я скучал по этой хрупкой старой вещице, хотя понимаю необходимость бережного хранения. Девяносто процентов фильмов, созданных в эпоху немого кино, потеряны для истории. Их негативы, напечатанные на нестабильной и легко возгорающейся целлюлозно-нитратной пленке, погибли при пожарах в хранилищах, выброшены, чтобы освободить место для новых фильмов, либо рассыпались в пыль от небрежного хранения.
– Не могу поверить, Фрэнк, – сказала Мими. – Тебе уже почти десять.
Я заставила себя уйти, иначе пришлось бы признать, что я подслушиваю.
Как выяснилось, ни Мими, ни Ксандер посещать презентацию не планировали.
Не удостоенная приглашения, я тем не менее знала, что мероприятие состоится в два часа пополудни, в последний школьный день перед рождественскими каникулами. За презентацией должно было последовать независимое от религиозной принадлежности легкое угощение, а также оживленная дискуссия. Так сказал Фрэнк. В связи с чем он отверг мою идею испечь рождественское печенье. Я все равно испекла брауни, чтобы Мими, если захочет, взяла их с собой, и на этом успокоилась. Мими ничего мне не сказала ни о самой презентации, ни о том, как планирует туда добираться. Когда пришло время относить ланч, я постучала и стала ждать. Она не подошла к двери, однако я решила не оставлять поднос, как делала обычно, а добиться личной аудиенции. Я собралась с духом и постучала вновь.
Она с недовольным видом открыла дверь.
– Простите за беспокойство, – сказала я. – Хотела только сообщить, что сделала брауни для презентации Фрэнка. И спросить, отвезти вас или вы сами доберетесь. Начало в два.