Кроме бруствера, Фрэнк очень любил стрелять с нижней ветки раскидистого дерева под окном кабинета Мими. Он открыл для себя интересную закономерность: стрела всегда попадает в окно, если целиться через висящий на дереве обруч.
Однажды, помогая собирать стрелы, я заметила, что он нарисовал на присосках красные сердечки, и с тех пор перестала его останавливать, когда он стрелял в окно Мими.
А я была уверена, что спрятала перманентные маркеры в надежное место: засунула в герметичный пакет и приклеила к стенке туалетного бачка выше уровня воды. Фрэнку нельзя было доверять перманентные маркеры. Он рисовал на всем, что попадалось под руку. В том числе на подошвах маминых носков. Тоже сердечки. Я обнаружила это, когда сортировала белье. Мими каждые несколько дней оставляла стирку в пакете под дверью с лаконичной запиской: «Постирать». По этим пакетам и остаткам еды на подносах мы знали, что она еще жива. И, конечно, по безостановочному стуку печатной машинки.
– А когда у тебя день рождения, Фрэнк? – спросила я как-то за завтраком.
Он долго смотрел на меня непонимающим взглядом и наконец сказал:
– Почему ты не говоришь «тук-тук»?
– В смысле?
– Ну, ты ведь пошутила. Ты знаешь, когда у меня день рождения.
– Откуда мне знать, – удивилась я, – если мне никто никогда этого не говорил?
– Ты знаешь мой день рождения. Наизусть.
– Нет, не знаю.
– А вот и знаешь. Просто не знаешь, что знаешь.
– Если ты не скажешь, когда у тебя день рождения, как я смогу подготовиться?
– Мама все сделает.
Я подумала, что в этом есть логика. Моя мама всегда поздравляла меня с днем рождения. Пусть она не могла купить нам стеклянный особняк на вершине холма, зато каждый год на мой день рождения, без единого пропуска, она пекла мне красивый торт. Шоколадный. Стоит мне закрыть глаза, и я слышу его запах. Нет, я не назову свои духи «Ночь в Бель-Эйр». Пусть лучше будет «Шоколад навсегда».
Мне не давала покоя мысль, что Мими могла забыть о дне рождения Фрэнка. Что за день рождения без торта?
– А какой торт она сделает? – спросила я.
– Конечно, шоколадный, – сказал Фрэнк. – Кокосовый – не самый вкусный торт на свете.
Пора, наверное, рассказать, что случилось с подарком Ксандера. Во многом я виню себя.
Часть шестая
Пожар
– Проснись, Элис.
Я открыла глаза и включила ночник. Фрэнк. В джазовом костюме. Дома, где его может увидеть Мими. Я села на кровати.
– Зачем ты надел подарочный костюм? Мама ведь не должна знать, что ты его нашел.
– Уже можно. Сегодня мой день рождения.
– Правда? Поздравляю! А какое сегодня число?
– Двенадцатое февраля.
– День рождения Линкольна, – сказала я, протирая заспанные глаза.
– А еще – Чарльза Дарвина. И мой.
– Который час? – спросила я.
– Три часа.
– И ты разбудил меня в три часа ночи, чтобы сказать, что у тебя сегодня день рождения?
– Нет. Мне нужна помощь.
– Что случилось? – насторожилась я.
– Пошел дождик, – сказал он. – А как тебе известно, люк в машине не закрывается.
Я спустила ноги с кровати и стала нащупывать кроссовки.
– Загоню ее в гараж.
– Я уже.
– Ты сел за руль?
– Меня Ксандер научил водить. Помнишь, мы ездили с ним туда-сюда по дорожке? Для этого не нужны права.
– Понятно, – сказала я. – Значит, все хорошо?
– Не совсем.
– О, господи. Ты разбил машину?
– Нет. Просто она…
В это время послышались взрывы, похожие на выстрелы. Четыре громких хлопка. Один, два… тричетыре. В открытое окно ванной потянуло чем-то совсем не похожим на «Ночь в Бель-Эйр». Дымом. Гремящий дым.
– Что ты натворил, Фрэнк? – не дождавшись ответа, я потрясла его за плечи. – Что ты сделал?
– Кажется, поджег машину.
Я выбежала в коридор и увидела через открытую стеклянную дверь горящий «Мерседес». Дом мечты тоже был охвачен пламенем. Я резко остановилась, и Фрэнк врезался в меня.
– Ой, – сказал он. – Теперь все горит. Ты не поверишь, Элис: я так старался задуть эти свечки. Я дул изо всех сил, а они все не затухали, а потом я испугался, потому что огонь вырвался через люк. Я решил, что ничего страшного не произойдет, если свечки погорят немного, и убежал.
– Ты нашел подарок Ксандера, – обреченно произнесла я.
Строго говоря, машины не взрываются, как в кино, если не открыть топливный бак и не развести костер прямо внутри. Конструкция топливного бака исключает взрыв. Для горения нужен воздух, которого в закупоренном баке нет. А вот если вы направите римскую свечу на картонную коробку с одеждой, которая виднеется через открытый люк, та неминуемо загорится. С одежды пламя перекинется на саму коробку, затем на обивку и поролон внутри сиденья. После этого от высокой температуры вылетят стекла, а воздух в шинах будет расширяться, пока они не взорвутся. Звуки при взрыве шин напоминают выстрелы. Один, два. Тричетыре.